Книга Кладбищенский цветок, страница 63 – Татьяна Нильсен

— А вам не приходило в голову, что не всё можно купить?

— Приходило! – Фирш резво подскочил. – Я и не собираюсь тебя покупать, рисую лишь возможные перспективы. Но я уверен, что ты не откажешься от моей дочери, видно невооружённым глазом, что ты любишь её.

Неожиданно Краснопёрову стало весело:

— Вы предлагаете мне свою дочь в обмен на информацию?

— Что-то вроде этого! – нисколько не смущаясь, ответил Эрнст. – В будущем ты станешь членом нашей семьи, и я хочу быть уверенным, что мы всегда при любых условиях и по любым вопросам сможем договориться! В конце концов, должен знать, что могу доверять тебе!

— Вы не правильно трактуете понятие доверия. Доверять это значит дать свободу! А в ваших планах всё контролировать, и заставить играть по вашим правилам. Не хочу разочаровывать, но наши жизненные намерения различны. Всего хорошего, спасибо за обед.

Краснопёров направился к выходу и уже взялся за ручку двери, как услышал слова:

— Постой, – голос Фирша звучал спокойно. – Неужели ты не понимаешь, что не сможешь удовлетворить потребности моей дочери? Она собачками-то занимается от безделья, играет в сострадание! Что ты можешь дать кроме зарплаты полицейского и убогой квартирки в маргинальном районе? Прочти пьесу Михаила Себастьяна «Безымянная звезда» и многое поймёшь. Истина в том, что «ни одна звезда не отклоняется от своего пути»!

Павел так и стоял спиной возле двери. После этих слов вышел с мыслями о том, что помимо зарплаты полицейского есть ещё и любовь! Однако в глубине души хрустальный замок начал медленно со звоном осыпаться с верхних самых тонких башенок. На пути к машине он никого не встретил, да и не хотел пускаться в объяснения, во всяком случае, не сейчас. Выходной, который он специально выклянчил у начальства именно для дурацкого обеда, бездарно пропадал. Ещё Павел не хотел находиться наедине со своими мыслями. Не придумав ничего лучше, он отправился в управление. Богдан Зиновьев, не жалея своей язвы, окунулся в работу с полной силой и сегодня ждал на разговор Эдуарда Богословского с женой. Брат последней жертвы Виолетты Богословской обещал появиться без опозданий.

«Послушаю, что расскажет крутая семейка, – подумал Павел, поворачивая на стоянку возле управления полиции. – В разговор вступать не стану, чтобы не распространять алкогольное амбре, хоть и выпивал чуть-чуть, так вид делал, только чтобы будущего тестя не обидеть, – сам усмехнулся своим мыслям, – будущий тесть? Н-да, как в той поговорке: «бедному зятю и тесть не рад».

Крутая семейка вела себя как-то странно. Обычно в таких обстоятельствах родственники жертвы настаивают, требуют, чтобы правоохранительные органы немедленно нашли и наказали душегуба, а с этими никак не удавалось составить разговор. Брат то ли председатель, то ли член совета директоров огромной нефтяной компании никак не мог найти время для того, чтобы рассказать о последних днях собственной сестры, о подозрениях и предположениях, кто мог быть заинтересован в смерти девушки. Наконец Богословский откликнулся на призывы органов и соизволил явиться и надо же именно в тот день, когда Павел взял выходной чтобы отобедать с семьёй невесты. В кабинете находился только Ивушкин. Он сидел за столом, высунув язык, и заполнял бумаги, услышав шум открывающейся двери, он поднял глаза и расплылся в улыбке: