Книга Кладбищенский цветок, страница 66 – Татьяна Нильсен

— Скажите, – Ивушкин отодвинулся от стола, – а статья с фотографиями в журнале вышла?

— Да. Кстати получился отличный репортаж, но о смерти Виолетты не упоминается, Эдуард попросил не разглашать приватную информацию.

— Мог кто-то из бывших мужей или воздыхателей желать ей смерти? – Евгений снова уткнулся в бумаги.

— Конечно, нет! Летта умела расходиться без скандалов и дележа имущества. В этом ей помогал Эдуард.

— Вы знали кого-то из её подруг? – Павел поднялся. Разговор можно уже заканчивать, из него не пролезло ни единого толкового зерна.

— Пару раз встречались случайно на показах моды. Некая Елена Вострякова, о ней толком ничего не знаю, только то, что крутится в модельном бизнесе. Ей далеко за тридцать, но если держать себя узде, можно топать в топ моделях до глубокой старости, как Наоми Кэмпбелл, которой уже под пятьдесят.

— Это кто такая?

Полюбопытствовал Евгений, а Краснопёров усмехнулся:

— Чёрная пантера. Да, не важно, ты Ивушкин продукт другого времени.

— Чуть не забыла спросить, когда отдали вещи Летты, то мы не обнаружили антикварных серёг. Эти серьги семейная реликвия, передавались из поколения в поколение с позапрошлого столетия. Золовка их никогда не снимала, даже когда отправлялась в сауну, считала, что они приносят ей удачу.

— Очень дорогие? – Ивушкин посмотрел на Павла, выдвинул ящик стола и, не вынимая папки, пробежал глазами материалы дела с фотографиями.

— Изделия никто не оценивал, но думаю, что очень ценные, с чистыми изумрудами и бриллиантами.

— В момент обнаружения трупа, данных ювелирных украшений не обнаружено. Вот посмотрите фотографии с места преступления, – Евгений выбрал некоторые снимки и положил перед Смирновой. – Волосы закрывают мочки ушей и не видно, есть ли украшения, но уверяю, следственная группа ничего не нашла, кроме того, что вы получили. Вы можете принести фото или выслать на электронную почту, где можно чётко рассмотреть украшения?

— Отправлю вам прямо сейчас с телефона. Только надо найти.

Когда закончили с необходимыми процедурами, и за Смирновой закрылась дверь, Павел подошёл к окну. Он увидел, что женщина, выйдя из управления, села на скамейку в сквере неподалёку, закинула ногу на ногу и закурила сигарету. Через какое-то время к ней подошёл импозантный, крупный мужчина с красивым загаром, который оттеняла белоснежная рубашка.

«Муж, – безошибочно определил полицейский. – Видно, что Богословский находит время для отдыха. Вероятно, между заседаний летает частным самолётом на французский лазурный берег или в испанскую Малагу, а может в итальянский Римини с белым песком на пляжах, – с тоской подумал Павел. – А в моей жизни, как в миниатюре Геннадия Хазанова: в деревне Гадюкино дожди, дожди, дожди и просвета не предвидится».

— Когда ты научишься набирать текст протокола на компьютере? – Краснопёров повернулся к Евгению.

— Мне так легче, пока соображаю на какую кнопку в клавиатуре нажать, теряю мысль беседы.

В кабинет вошёл Богдан Зиновьев и, так же как и коллега воскликнул:

— О, да ты красавчик сегодня! Мы думали, что ты с тестем за бокалом бургундского обсуждаешь предстоящую свадьбу, а ты решил товарищей поддержать!

— Решил, – отмахнулся Павел. – Узнал что-нибудь интересное от Богословского?

— Ничего важного, только то, что он заботился о сестре, содержал и скорее хотел определить её судьбу, то есть выдать замуж и свалить все хлопоты по контролю над непутёвой сестрой на мужа. Я заметил, что он искренне страдает. После смерти родителей, самым близким человеком была только сестра, ну не считая сына и жены. Хотя кто знает, какие отношения в семье.