Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 26 – Arden

Алена отошла от окна и задернула штору поплотнее.

В доме сгущались сумерки. Зажигать свет было нельзя — это привлекло бы еще больше внимания.

— Чур? — позвала она шепотом. — Чур, ты здесь?

Тишина.

Только половицы скрипнули под её ногами.

Домовой не отзывался. Спрятался в своей норе, оставив её разгребать последствия её же смелости.

Алена прошла на кухню. Ей нужно было чем-то занять руки, иначе паника накроет с головой.

Еда.

Она выгрузила на стол трофеи: банки с тушенкой, гречку, соль.

Желудок скрутило спазмом — она не ела почти сутки.

— Война войной, а обед по расписанию, — пробормотала она себе под нос. Звук собственного голоса немного успокоил.

В доме была печь. Были дрова. Была вода в ведре (Чур наносил вчера).

Алена действовала механически.

Открыть заслонку. Положить бересту. Чиркнуть спичкой.

Огонь занялся весело, с гудением.

Она насыпала гречку в чугунок, залила водой, кинула туда же щепотку соли и полбанки тушенки.

Жирный, мясной запах поплыл по комнате, перебивая запах пыли и страха.

Пока каша варилась, Алена снова подошла к окну. Осторожно отогнула край шторы.

Солнце садилось. Небо на западе окрасилось в болезненный, багрово-фиолетовый цвет, похожий на синяк.

Тени от забора удлинились, превратившись в черные когти, тянущиеся к крыльцу.

Толпа за забором заволновалась.

Люди начали переглядываться. Они смотрели не на дом, а на небо. На ползущую тьму.

В их движениях появилась нервозность. Счетовод вцепился в ручки тачки так, что побелели костяшки. Семеныч спрятал бутылку за пазуху.

Они боялись.

Они боялись Ночи больше, чем хотели Книгу.

Как только край солнечного диска скрылся за лесом, толпа дрогнула.

Без команды, без крика, они развернулись и брызнули в разные стороны.

Быстро. Суетливо. Как тараканы, когда на кухне включают свет.

Счетовод побежал, громыхая тачкой. Женщина в платке засеменила, пригибаясь к земле.

Через минуту улица была пуста.

Только пыль оседала на дороге да ветер шевелил сухую траву у забора.

Алена прислонилась лбом к холодному стеклу и выдохнула.

Осада снята. До утра.

Ночь вступила в свои права, разогнав мелких бесов, чтобы выпустить крупных.

Она вернулась к печи. Каша булькала, исходя паром.

Алена взяла ухват (руки вспомнили движение из далекого детства), вытащила чугунок и поставила его на стол.

Зажгла керосиновую лампу, выкрутив фитиль на минимум.

Теплый круг света озарил стол, миску и ложку.

— Ну и запах, — раздался скрипучий голос из-за печки. — Армейская? Говяжья?

Алена вздрогнула и чуть не выронила ложку.

Из темного угла, потягиваясь и зевая во весь рот (показывая частокол желтых зубов), вылезал Чур.

Он выглядел заспанным. Шерсть на боку свалялась, одно ухо было завернуто.

— Ты… — Алена задохнулась от возмущения. — Ты спал?!

Чур почесал живот когтистой лапой.

— Ну спал. А что делать? Ты ушла, в доме тихо, тепло. Старые кости покоя требуют.

— Ты оставил записку! — Алена ткнула пальцем в листок на столе. — «Они узнали… я ушел…» Я думала, ты сбежал! Я думала, нас сейчас убивать будут!

Чур подошел к столу, встал на цыпочки и заглянул в чугунок. Глаза его загорелись.

— Убивать? — хмыкнул он. — Эти-то? Доходяги? Да у них сил нет даже калитку открыть. Они только ныть умеют. Постояли бы, поскулили и ушли. Что и случилось.