Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 89 – Arden

— Слышишь? — прошептал он.

— Что?

— Колокола… Вечерня звонит. Иван на службу зовет.

Алена похолодела.

Газов надышался. Или переохлаждение. Или Топь начала играть с его разумом.

— Игнат, нет там колоколов. Это пузыри лопаются.

— Да вон же он! — Игнат указал рукой в пустоту, туда, где была смертельная трясина. — Стоит. Рукой машет. Ваня! Я иду!

Он сделал шаг в сторону. С гати. Прямо в черную воду.

Игнат сделал шаг.

Его нога уже зависла над черной водой, там, где гать обрывалась в бездну.

Лицо старика светилось детской радостью. Он видел не гнилую жижу, а луг, залитый солнцем. Он слышал не бульканье газа, а пасхальный перезвон.

— Ваня! — выдохнул он, протягивая руки пустоте. — Я иду! Ставь чайник!

— Стоять! — заорала Алена.

Она бросила ружье в воду (плевать, сейчас не до него) и рванулась вперед.

Вцепилась в воротник его куртки обеими руками.

Рывок.

Игнат был тяжелым. Плюс намокшая одежда. Плюс инерция тела, которое уже падало.

Алена поскользнулась на илистых камнях.

Они рухнули.

Не в трясину, слава богу, а на саму гать. В ледяную воду по пояс.

Брызги взметнулись черным фонтаном.

Чур на плече Алены взвизгнул, впиваясь когтями ей в шею, чтобы не смыло.

— Пусти! — зарычал Игнат.

В его голосе не было старости. В нем была звериная, безумная сила.

Он ударил Алену локтем в грудь.

Больно. Воздух выбило из легких.

Но Алена не разжала пальцев.

— Это не Иван! — хрипела она, пытаясь прижать его к камням. — Игнат, очнитесь! Это болото! Вы утонете!

— Врешь! — ревел старик. Его глаза были белыми, закатившимися. — Он зовет меня! Он простил! Пусти, ведьма! Я домой хочу!

Он пинался, царапал камни ногтями, пытаясь ползти к краю. Туда, где поднимались пузыри.

Булк… Булк…

Пузыри лопались всё громче.

И теперь Алена тоже это слышала.

Это был не просто газ.

Это был шепот. Тысячи голосов, сливающихся в один гул.

«Иди к нам… У нас тепло… Здесь нет боли… Здесь все свои…»

Голоса были сладкими, вязкими, как мед. Они обещали покой. Они обещали конец мучениям.

Алена почувствовала, как её воля слабеет.

Зачем бороться? Зачем тащить этого старика, который хочет умереть? Зачем нести Книгу?

Можно просто лечь здесь. Вода холодная только сначала. Потом будет тепло.

— Алена! — пискнул Чур прямо в ухо.

Он укусил её за мочку. Больно, до крови.

Боль отрезвила.

— Нет! — выдохнула она.

Она перехватила руку Игната.

Его запястье было ледяным.

«Золото, — вспомнила она слова старика. — Инертный металл. Не пускает магию».

У неё на большом пальце было кольцо Ивана.

Алена извернулась, прижимая Игната своим весом ко дну (вода заливалась в уши, в нос).

Она схватила его за голову и с силой прижала большой палец с кольцом к его виску.

Прямо к пульсирующей жилке.

— Смотри! — крикнула она. — Смотри настоящими глазами!

Золото коснулось кожи.

Игнат дернулся, как от удара током.

Его выгнуло дугой.

Он закричал.

Это был не крик ярости. Это был крик ужаса человека, который проснулся в гробу.

— А-а-а! Холодно!

Пелена спала с его глаз.

Вместо солнечного луга он увидел черную воду в сантиметре от своего лица.

Вместо звона колоколов он услышал чавканье трясины.

Вместо Ивана перед ним была черная пустота, из которой поднимались пузыри метана.

— Где я?! — захрипел он, отшатываясь от края.

— На гати! — рявкнула Алена, отпуская его. — Вы чуть не шагнули!