Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 91 – Arden

Он вынырнул, отфыркиваясь, выплевывая тину.

— Живой?

— Идем…

Туман начал редеть.

Он не рассеивался, а словно… выцветал. Становился прозрачнее.

И вдруг он исчез совсем.

Они вышли из полосы тумана, как из двери.

И замерли.

Перед ними открылось ОНО.

Сердце Леса.

Топь Начала.

Это было озеро. Идеально круглое, с черной, зеркальной водой, в которой не отражалось небо.

А посреди озера был остров.

Или не остров.

Это был гигантский пень. Размером с дом. Окаменевший, черный, древний.

А вокруг него…

Вокруг него из воды росли деревья.

Но они росли неправильно.

Их корни торчали вверх, в небо, сплетаясь в чудовищную крону. А ветви с листвой (черной, гнилой листвой) уходили под воду.

Перевернутый мир.

— Пришли, — прошептал Игнат.

Тишина здесь была звенящей.

И в центре этой тишины, на вершине черного пня, кто-то сидел.

Последние метры дались тяжелее, чем весь путь через лес.

Вода у самого острова стала густой, как кисель. Она цеплялась за ноги, не желая отпускать добычу. Каждый шаг был рывком, борьбой с вязкой, ледяной массой.

— Еще немного... — хрипела Алена, таща за собой Игната на веревке.

Старик уже не шел. Он перебирал ногами, полувися на натянутом тросе. Его лицо было синюшным, глаза закрыты.

Чур, сидящий на макушке Алены, дрожал так сильно, что его зубы стучали ей по черепу.

— Суша! — пискнул Домовой. — Камень!

Алена сделала последний рывок и упала коленями на твердую поверхность.

Это была не земля. И не камень.

Остров — тот самый гигантский Черный Пень — был сделан из окаменевшего дерева. Гладкого, черного, отполированного ветрами и временем до блеска обсидиана.

Алена поползла вперед, подтягивая веревку.

— Игнат! Вылезайте!

Она втащила старика на «берег». Он перекатился на спину, тяжело дыша. Вода стекала с его одежды черными ручьями.

— Дошли... — прошептал он, не открывая глаз.

Алена с трудом поднялась.

Она огляделась.

Мир здесь был вывернут наизнанку.

Вокруг острова, прямо из черной воды, росли деревья. Но росли они корнями вверх.

Гигантские, узловатые корневища тянулись в серое небо, сплетаясь там, на высоте пятиэтажного дома, в единый купол. Сквозь щели в этом куполе падал тусклый, мертвенный свет.

А ветки с черной листвой уходили под воду, в глубину.

— Неправильно... — прошептал Чур, спрыгивая на поверхность пня. Он брезгливо отряхнул лапки. — Здесь земля — небо, а небо — дно.

— Это Источник, — сказала Алена.

Её голос прозвучал глухо, словно в бочке.

Она чувствовала Книгу.

Рюкзак за спиной больше не был тяжелым. Он вибрировал. Книга рвалась наружу. Она чувствовала близость своего создателя.

Тепло от рюкзака разливалось по спине Алены, проникая в позвоночник. Это было не доброе тепло печки. Это был жар лихорадки.

«Пришла... Принесла...» — шелестело в голове.

Алена посмотрела в центр острова.

Пень был огромным, метров пятьдесят в диаметре. Его поверхность была испещрена глубокими трещинами, расходящимися от центра, как годовые кольца.

И в самом центре, на небольшом возвышении, что-то было.

Трон?

Нет. Это был нарост. Кап.

Огромный, уродливый древесный наплыв, формой отдаленно напоминающий кресло.

И в этом кресле кто-то сидел.

— Игнат, — Алена потрясла старика за плечо. — Вставайте. Мы не одни.

Игнат открыл глаза. Увидев перевернутые деревья, он перекрестился дрожащей рукой.