Книга Апокалипсис? Встаньте в очередь!, страница 8 – Arden

Прокачка в реальном мире — это не просто смена циферок в интерфейсе. Это мучительная, насильственная биологическая эволюция.

Кости громко хрустели, уплотняясь. Мышечные волокна на ногах и спине рвались микроразрывами и тут же срастались заново, становясь жестче, тоньше и эластичнее, как стальные тросы. Я задыхался, сплевывая на землю вязкую слюну, пока невыносимая боль не начала медленно отступать.

Когда мучительная трансформация завершилась, мир вокруг неуловимо изменился. Усиленное Системой Восприятие теперь позволяло различать мельчайшие трещинки на кусках асфальта в двадцати метрах от воронки, а воздух наполнился десятками новых, тревожных запахов. Измененное тело, несмотря на давящий плечи рюкзак, ощущалось натянутой пружиной. Базовая одышка исчезла — легкие работали как часы.

Но насладиться новой силой я не успел.

Багровое небо над городом содрогнулось, издав звук, похожий на скрежет гигантских тектонических плит. Иллюзия передышки рухнула окончательно.

Прямо посреди перекрестка, метрах в пятидесяти от меня, воздух начал рваться десятками черных прорех. Из них, как гной из вскрытого нарыва, на улицу хлынула Система.

Это больше не был один испуганный нуб-гоблин. Это была полноценная стартовая волна Отбора.

Десятки зеленых уродцев с ржавыми тесаками. Огромные, размером с теленка, мутировавшие бродячие псы с облезлой шерстью и капающей с клыков кислотой. Гигантские сороконожки, пробивающие хитиновыми лапами асфальт.

Улица превратилась в мясорубку за считанные секунды.

Я отступил в тень искореженного такси и мрачно смотрел, как Апокалипсис собирает свою первую кровавую жатву.

Девушка с декоративной собачкой, которая кричала на первого гоблина, попыталась убежать, но споткнулась. Три мутировавшие собаки настигли ее мгновенно. Я отвел взгляд, когда они начали рвать ее на части.

Мое раскачанное Восприятие зацепилось за движение в стеклянной витрине кофейни.

Бариста. Тот самый парень, что сварил мне последний нормальный кофе на Земле. Он не стал убегать по улице, как остальные. Он совершил классическую, фатальную ошибку горожанина — заперся изнутри в своем заведении, опустив жалюзи, и надеялся, что стены его спасут.

Для Системы стекло — это не преграда. Это приправа.

Трое гоблинов-мародеров просто снесли панорамное окно своими телами. Я видел, как парень отчаянно отбивался металлическим питчером для молока, пытаясь защитить кассу. Глупец. Гоблин-вожак проскользнул под его ударом и с размаху вогнал кусок ржавой арматуры ему в живот.

Бариста осел на пол, захлебываясь кровью. Его остекленевший, полный ужаса взгляд через разбитую витрину на секунду встретился с моим.

Мой внутренний компас дрогнул. Четвертый уровень. Шоковая бита. Усиленная Ловкость. Я мог бы преодолеть эти метры за секунды. Мог бы размозжить голову этому вожаку и, возможно, влить в парня остатки зелья.

Но я остался стоять на месте.

«Ты не герой, Влад, — напомнил я сам себе холодный, вызубренный за десять лет системный урок. — Ты выживший. А мертвые герои не лутают сундуки».

Вмешаться сейчас означало привлечь внимание всей стаи. Тридцать рядовых мобов второго и третьего уровня разберут меня на запчасти, даже несмотря на повышенные статы. У меня нет брони. Нет групповых атакующих навыков. Одно удачное попадание кислотной слюны пса по ногам — и моя хваленая Ловкость мне уже не поможет.