Книга Медведь, страница 103 – Джулия Филлипс

Веки у Сэм саднило. Они стали слишком чувствительными – слишком много она их терла. У нее теперь все время болела голова. Гул двигателей под палубой вибрировал по всему позвоночнику.

Открытый край парома напоминал огромный разинутый рот, вместивший в себя море. Он безжалостно рассекал воду, глотая фантазии, которые она годами развешивала за бортом. Множество раз Сэм плавала этим маршрутом, глядя на пенный след за кормой парома и мечтая. Вечно ожидая, когда наконец ее жизнь изменится. Ну вот, Сэм ее изменила. Что бы она ни сделала, впереди ждало будущее, в котором нет Элены.

Сэм сидела в запертой машине на трясущемся дне парома. Открывающийся перед ней вид был разрезан пополам горизонтом. Сверху тучи, снизу волны. Десятилетний опыт научил ее, как потратить поездку на полет воображения, как провести шестьдесят пять минут, дотягиваясь сердцем до далекого берега, и сейчас Сэм так и сделала, но унеслась не в Анакортес, не на материк, куда плыла. Нет, Сэм вернулась туда, откуда прибыла, к тому, что успела увидеть. Она перебрала кровавые ошметки последнего дня с сестрой и сложила их в единый образ, который могла взять с собой. Почти все остальное пришлось оставить позади.

Сэм представила себе Элену. Элену и медведя. Как медведь пришел к Элене за утешением. Как он впился в нее, чтобы стать к ней ближе, до невозможности близко, слиться в единое целое. Они умерли вместе, сказала себе Сэм; пока паром плыл, она сжала время между смертью Элены и концом медведя, и теперь исчезла всякая граница между теми, кто убивал и кого убивали. Сэм представила их рядом. Соединенных узами брака.

Я люблю его, сказала Элена сестре. Медведя. Она сказала, что такое есть только тут, у них на острове. Что она не хочет ничего иного. Зная это, зверь обнял Элену, сжал когтями и пастью, вдавил в благоуханную почву Сан-Хуана. Медведь освободил ее от ответственности, беспокойства, боли. Паром издавал механический скрежет, и Сэм заменила этим скрежетом звуки, которые исходили от сестры в тот день. Мысленно Сэм забрала у Элены все страдания и вместо них дала ей триумф и блаженство.

Слияние. Экстаз. Тело медведя, тянущееся к ее телу. Последний вздох Элены, влетающий в раздутые ноздри медведя. Рот медведя у нее на лице – единственный поцелуй, которого Элена жаждала на глазах Сэм.

Благодаря умению воображать лучшее будущее, чем могло бы случиться, Сэм представила себе прошлое лучше того, которое было на самом деле. Она представила себе Элену принцессой, а медведя зачарованным принцем. Медведя как жениха, а Элену как невесту с фатой. Представила себе их как две руки, соединившиеся в пожатии, двух воркующих голубей, океан, глотающий берег, который в него вдается. Одно полностью охвачено другим. И оба в восторге. Оба преобразились.

Сэм представила себе, что Элена не одинока и даже не была одинокой, она умерла в окружении любви, с которой жаждала соединиться. Сказала себе, что в последние моменты жизни Элена знала, что Сэм рядом: Сэм дала ей такую возможность. В ту минуту сестры были вместе. Так, как и должно быть. Долгие годы они кружили и сталкивались в одном душном доме, не слыша друг друга, тщетно пытаясь добиться понимания, но в самом конце на один прекрасный миг соединились и были вместе, как в детстве, когда младенцами смотрели в круглые блестящие глаза друг друга или когда плавали в одной и той же тьме пульсирующего лона их матери.