Книга Медведь, страница 67 – Джулия Филлипс

Сэм открыла машину. Бен не уходил.

— Все в порядке? – спросил он.

— Ага.

Он склонил голову набок.

Сэм не удержалась. Не то чтобы ее волновал ответ, но все-таки.

— Зачем тебе вообще эта работа? – спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем? У тебя есть диплом. Можешь заняться чем-нибудь получше.

— Чем? Лечить рак? Мне нравится работать на воде, – добавил Бен. Сэм покачала головой. – А что тут такого? Чем ты недовольна? – возмутился он.

— Ничем. Я ничего не говорила.

— Может, и так, но ты явно злишься, видно же.

— Не злюсь. Нравится так нравится, мне какое дело? У меня все нормально.

— Да ладно тебе, – нахмурился Бен.

Солнце стояло высоко в небе, с воды дул ветерок. Сэм могла разглядеть каждый волосок щетины у Бена на щеках. Персиковый пушок на мочках ушей. Глядя на Бена, она не могла не вспоминать все кладовки, в которых они прятались, и то, как его лицо было слишком близко, чтобы на нем сосредоточиться, а пальцы блуждали внутри нее. Голос у него в такие моменты был совсем другой, не как сейчас, когда мимо ходят туристы, а в небе кричат чайки.

— Это из-за денег?

— Нет.

— Я тебе одолжу, если надо. Я же сказал.

— Просто, по-моему, это гадство, что ты получил эту работу, когда мог бы заняться чем-то другим. Чем угодно. Ты вечно рассуждаешь, не пойти ли учиться дальше, вот и шел бы. А тут есть люди, которым пригодилась бы твоя должность. Люди, у которых мало других вариантов.

— Вакансия была открыта, и я откликнулся, – парировал Бен. – Если кому нужно, тоже записались бы.

Сэм это просто взбесило. Ручка дверцы машины под ее ладонью уже нагрелась. Как небрежно он говорит и как же сильно ошибается.

— Ты считаешь меня дурой, – сказала она, – но ты сам дурак.

Он поморщился.

— Вовсе ничего такого я не считаю. Успокойся.

— Не надо меня успокаивать.

— Ты слишком остро реагируешь. Ты взбесилась, потому что мы…

— Да не в деньгах дело, – оборвала его Сэм. И не обманула. То есть в деньгах, но и не совсем в них: не в этих конкретных пятидесяти пяти долларах, а во всех деньгах вообще. Предположительных деньгах его родителей, деньгах этой страны, которых не досталось ее семье, деньгах в карманах пассажиров, которых паром возит туда-сюда. Во всем том, что было у других людей, а у нее не было. Совсем ничего не было.

Нечестно, что Бен может кататься куда хочет, снимать жилье, ездить на рыбалку, когда ему захочется. Это ее просто бесило. Бен не ценил то, что имел. Не в деньгах дело, а в нем и в ней, и в том, откуда они пришли, и во всем мире, кривом, пугающем и несправедливом, который требовал, чтобы Сэм себя защищала, но не давал ей никаких средств.

— Забудь, – сказала она. – Серьезно. Хватит уже нам убивать время вместе. Мне пора домой.

В доме все будто кипело на медленном огне. Вернувшись, Сэм доела оставшуюся в холодильнике еду, а потом пришла с работы Элена и отругала ее за грязную посуду. И мать нынче вечером нервничала и постоянно звала их, требуя то одно, то другое. Ее голос доносился из коридора. Элена сжала руками края раковины и сказала Сэм:

— Можешь подойти к маме? – Она не добавила «хоть раз в жизни», но эти слова явно подразумевались. Элена хотела остаться одна в кухне и фантазировать о своем обожаемом медведе. Сэм встала, с грохотом задвинув стул под стол. В спальне матери выяснилось, что она скинула одеяло и жалуется на тошноту. Говорит, что в груди болит. Хочет вызвать врача. Сэм пришлось пообещать, что обязательно вызовет. У нее ушла куча времени на то, чтобы успокоить мать, расправить одеяло на ее распухших ногах и животе, найти хорошую телепередачу, включить кислород и убедить маму, что все будет хорошо.