Книга Медведь, страница 83 – Джулия Филлипс

Элена сразу же направилась в уборную.

— Я с тобой, – спохватилась Сэм, потянувшись взять сестру за руку, но Элена отмахнулась. – Элена, ты…

— Слушай, можешь хоть раз с момента своего рождения оставить меня на минуту в покое?

И Сэм ее отпустила. Элена выскользнула из зала: пошла прятаться в одноместной уборной клуба, которую, наверное, за все эти годы мыла сотни раз. Небось, сидит там и оправдывает себя за то, что набросилась на Сэм, в чем бы ни заключалась причина: в мужчине, который их мучил, в звере, который их преследует, или в накопившихся долгах, которые она решила хранить в секрете. Нет, Элена права: Сэм действительно ничего не понимала. Не могла понять. Всю свою взрослую жизнь они вроде как действовали вместе ради лучшего будущего, а теперь, осиротев, оказались поодиночке и застряли тут навсегда.

Сэм протолкалась к двери и выбралась на неасфальтированную парковку. Пройдя вдоль стены здания клуба, она завернула за угол и села. От Элены ее отделяла стена, но сестра словно находилась в другой вселенной. Справа от Сэм тянулись огромные зеленые просторы площадок для гольфа, идеально подстриженных и пустых.

Сидела она там долго. Дневная жара так и не прошла, и солнце давило на макушку тяжким грузом, словно стремясь наказать. Бедра и голени больно колол гравий, на котором сидела Сэм, но боль скоро исчезла, и осталось только онемение, которое потом, когда она встанет на ноги, сменится приливом крови и уже другим покалыванием, словно от булавок.

Наконец шаги. Сэм обернулась, ожидая увидеть Элену, но вместо нее уперлась взглядом в сильное тело Дэнни Ларсена.

— Привет, – сказал он, складываясь чуть не пополам, чтобы сесть рядом с ней. – Как ты?

— Да паршиво, – отозвалась Сэм, – если ты действительно хочешь знать.

— Хочу.

За весь день с ней еще не говорили с такой нежностью. Если б у Сэм остались хоть какие-то слезы, они бы сейчас вытекли, но она была опустошена.

— Твоя мама была классная, – сказал он. – Приносила нам цукини с вашего огорода.

Сэм покачала головой: мама – и вдруг приносила Ларсенам еду? Она такого не помнила.

— Когда это было?

— В начальной школе, наверное. Когда мы маленькие были. Наша мама из них пекла хлеб. Кексики.

— Я вообще не помню маму в огороде. Мне казалось, это было бабушкино хобби.

Дэнни пожал плечами.

— Ну, овощи собирать она умела. Она и помидоры приносила.

Его согнутое колено было совсем рядом с ее ногой. В паре сантиметров. Может, меньше. В прошлом месяце ее бы ужаснула мысль о том, чтобы сидеть вот так рядом с соседом, но прямо сейчас именно этого ей и хотелось. На жаре Сэм вспотела, но от Дэнни пахло хорошо. Мылом. Чистым бельем. Детскими воспоминаниями.

— Такая молодая, – заметил он. – Просто несправедливо.

— Еще как, – согласилась Сэм.

Потом Ларсен некоторое время хранил молчание, за что Сэм была ему благодарна. Они сидели в тишине и смотрели, как дрожит на ветру стриженая трава на лужайках для гольфа.

Наконец он снова заговорил.

— Не знаешь, где твоя сестра?

— В туалете, – ответила Сэм и с горечью добавила: – Хочет побыть одна.

Элена наверняка обвинила бы ее в незрелом отношении, а вот Дэнни ничего не сказал, просто прислонился затылком к стене клуба, только и всего. В школьные годы он был буйный, дурашливый, слишком шумный, вообще весь был «слишком», но сейчас ничего такого не осталось. В нем все было в самый раз.