Книга Глубина, страница 166 – Крейг Дэвидсон

Он усилил хватку и потянул изо всех сил. Пчелка вздрогнула. Бинты сползли с того, что осталось от ее уха. Мушка продолжала тянуть ее к постеру с Эйнштейном, переставляя лапы-палки: клац, клац.Люк потянул с такой силой, что почувствовал, как позвоночник Пчелки надломился, диски вывихнуло. Все потеряно. С тем же успехом он мог попытаться в одиночку выкорчевать старое дерево. «Ты убьешь ее, – подумал он. – Сломаешь ей шею».

И зародилась следующая мысль: «Может, в сложившихся обстоятельствах это не так уж и плохо».

Мушка была неумолима. Люк представил, как двух собак спускают сюда на одном из «Челленджеров». Это Эл доставила их сюда? Скорее всего, она. Они дрожали и скулили по мере того, как давление усиливалось… но они были друг у друга. И может быть, лишь этого и хотела Мушка – чтобы они снова были вместе. Вместе исследовали то, что находится за дырой. Функционально они стали одним существом. Физически слились воедино.

Наконец, с разбитым сердцем, Люк сел перед Пчелкой. Он перестал тянуть ее, вместо этого обняв ее. Ее влекли навстречу судьбе, каковую он не в силах был изменить, но Люк все равно обнимал собаку. Он поцеловал Пчелку в нос, горячий от шока, поняв, что это тот же уровень заботы, какой он предлагал бездомным животным. Каждые несколько месяцев он работал волонтером в одном приюте, усыпляя существ, что были слишком стары, слишком больны, слишком безнадежны или просто нежеланны. Дюжину, пятнадцать за раз. Это его доканывало. Потом он выходил, шатаясь, к своей машине, дрожа и плача. С животными-любимчиками было легче – хозяева, целые семьи, собирались вокруг обожаемого пушистого клубка, пока Люк провожал его из этой жизни в следующую. Но бездомных усыпляли в цементной комнате, где на проводе с потолка свисала лампочка без абажура. Возможно, они прожили всю свою жизнь без матери и без любви. Они этого не заслуживали. Ни одно существо этого не заслуживало. Слишком уж часто этим бедным душам не доставалось любви, на которую каждый имеет право в этой жизни. И поэтому Люк утешал их всех. Он проводил несколько минут, прижимая их к себе, покачивая, тихо разговаривая с ними. Иногда они не переставали дрожать или кусали его за пальцы. Это причиняло ему боль – не укусы, а осознание того, что любовь и нежность были настолько чужды этим существам, что они не знали, как принять их. Потом он убивал их. Это было несправедливо, и он ненавидел себя за то, что приводил в исполнение этот бессмысленный приговор. Он никогда не мог постичь несправедливости мира. Хорошие люди умирают в ужасных муках, плохие люди счастливо умирают в своих постелях. А иные существа живут и умирают, так и не познав любви.

Мушка дернулась снова, и Пчелку вырвали из рук Люка. Он скользнул вперед и снова схватил ее. Он больше не был в отчаянии. Он почесывал собаку под подбородком – ведь все собаки и даже некоторые кошки любят это. Он прижался лбом к ее лбу. Он почувствовал стук крови, бьющейся в ее черепе.

Мушка ткнула одной из жестких лап-палок в пространство позади себя. Зацепила край постера – и сорвала его со стены.

Шепот немедленно обрушился на Люка. Бессвязный, бессмысленный – нет, точно не бессмысленный, за всем этим стоит разум.Рыболовные крючки снова вонзились ему в мозг. Дыра, шириной с крышку канализационного люка, но вытянутая с одного бока, напоминала кривую недобрую усмешку.