Онлайн книга «Глубина»
|
— Аналог возрастных колец на дереве. По ним можно узнать возраст. Фельц кивнул. — Да, все верно. Но Паркс не смогла сосчитать кольца. Их оказалось слишком много, и они перекрывали друг друга. Один слой напластовывался на другой, и точному подсчету это изобилие никак не поддавалось. — Получается… — Получается, доктор Нельсон, что доктору Паркс попалась нестареющая рыба. До того старая, что обычный метод анализа возраста был к ней неприменим. — Сколько живут гимантолофы? — Обычно не больше двадцати – тридцати лет. Но экземпляру с «Олимпиады» могло быть несколько сотен лет. Тысяча… или даже больше. Неизмеримо старая рыба. — Как такое возможно? — Никак. – Фельц красноречиво развел руками. – Обычно такое невозможно. Во время осмотра доктором Паркс рыба умерла. И не просто умерла: ее тело, согласно отчету доктора, разложилось. Почти мгновенно утратило клеточную целостность, сгнив буквально на глазах. Представьте себе травмы, полученные рыбой при подъеме на поверхность, стресс от скачка давления и непривычной среды. Как будто все навалилось разом – и расплющило тушу гимантолофа в черную лужу слизи. Есть даже видео процесса. Потом последовала еще одна неожиданность. – Фельц указал на холодильник. – Доктор Паркс высеяла крошечную частицу амброзии в останках. Всего-то несколько слипшихся песчинок; это чудо, что она смогла отличить амброзию от простых продуктов разложения. Она сохранила образец в чашке Петри – любой ученый поступил бы так… — И получается… — Получается, что амброзия поддерживала жизнь гимантолофа. Этакий скромный вариант бессмертия. Эта субстанция продлевала жизнь рыбе, защищая ее каким-то образом, и не дала ей умереть, покуда не вышла из тела – добровольно или по причине какого-то неуточненного органического процесса. – Фельц снова развел руками – красноречиво, как и в первый раз. – Многие признаки указывают именно на такой сценарий. — Так эта штука плавает где-то в глубине, цепляясь за водных жителей? Фельц покачал головой. — Кажется, наш гимантолоф – исключительный случай. Мы не обнаружили еще каких-либо следов амброзии на глубине его вылова. Возможно, рыба охотилась возле термального источника. Крошечный сгусток амброзии мог всплыть снизу и прикрепиться к ней. Если нам где-то и попадалась эта субстанция в значительных концентрациях, то лишь в глубочайшей части Марианской впадины. Аккурат в районе Бездны Челленджера. — Там, где сейчас «Триест». Фельц кивнул. — Сначала мы опустили туда наблюдательные камеры, когда идея постройки станции на этой глубине еще только зарождалась. Нужно было точно знать, стоит ли игра свеч. Было непросто – линзы камер постоянно лопались под давлением, – но отснятый материал всегда казался многообещающим. Целые колонии амброзии дрейфовали у дна впадины, и их движение наводило на мысли о какой-никакой организованной жизни. Это, кстати, весьма противоречило всем предыдущим представлениям о заселенности тех глубин. Долгие годы все полагали, что там вообще ничего не может обитать. Непомерное давление плюс полное отсутствие света – какая, к черту, жизнь? — И этого было достаточно, чтобы собрать средства на постройку «Триеста»? – Люк не на шутку удивился. – Из-за колонии желе на дне океана? — Времена отчаянные, доктор Нельсон. |