Книга Глубина, страница 19 – Крейг Дэвидсон

Люк замолчал.

— Вы будто бы разочарованы, – заметил Фельц, – или в сильных сомнениях. Я поначалу чувствовал то же самое: мол, какая нам польза от этой новой формы жизни? Но потом я кое-что увидел – спасибо вашему брату.

— О, так Клэйтон как-то оказался во всем этом замешан?

— Когда вы обнаруживаете что-то вроде амброзии – эквивалент сложной органической загадки, – кого бы вы призвали, если не самого выдающегося решателя таких загадок во всей стране? – Фельц указал куда-то в заднюю часть комнаты. – За мной, доктор! Покажу вам кое-что еще…

Ноутбук Фельца стоял раскрытым на лабораторном столике.

— Секундочку. Это где-то здесь… – Ученый прокручивал мышкой файлы, разбросанные по рабочему столу компьютера. – Вы же следили за работой брата? Знаете о «раковой мыши»?

Как Люк мог не знать? Это был самый известный вклад брата в науку – гораздо более впечатляющий, чем Дуг, его мышь с носом. Клэйтон не открыл лекарство от рака, далеко нет. Но он нашел способ вызвать рак у мыши и давал прогноз с предельной точностью. Клэйтон мог изолировать местоположение опухоли в организме – органе или ткани – и контролировать тяжесть распространения: злокачественная она или доброкачественная, дремлющая или пожирающая.

Особые мыши Клэйтона рождались с раком. Они выходили умышленно больными– с научной точки зрения это был полный улет. Исследователь мог заказать пятьдесят мышей с раком легких 2-й стадии. Или сто мышей с запущенным раком печени, или пять – десять – с доброкачественными опухолями желудка. Мыши Клэйтона рождались носителями патогена, выписывающего им смертный приговор; они никогда не были по-настоящему здоровы, ни единой секунды жизни. Активисты по защите прав животных были не в восторге, мягко говоря, но это не помешало исследователям повсюду возносить Клэйтона на дружно сомкнутые плечи.

— Ваш брат узнал о докторе Паркс и об инородном веществе, полученном ею, – сказал Фельц. – Вскоре после этого образец был доставлен в нашу лабораторию для изучения.

— И у доктора Паркс не возникло возражений?

— Ей предложили участвовать в проекте. Она предпочла отказаться.

— Клэйтон наступил ей на горло?

Фельц резко поднял глаза.

— Ничего подобного, уверяю вас.

Люк не видел смысла допытываться.

— Итак, когда прибыл образец…

— Ваш брат работал несколько дней подряд. Он выходил из лаборатории уставшим, но взволнованным. С течением дней к волнению прибавилось замешательство. Я спрашивал у него, что не так. «В том-то и дело, что я не знаю, что не так, – отвечал он. – Я действительно не могу выдать вердикт по этому веществу. Это не похоже ни на что, что мы знали раньше на этой земле». – Фельц наконец-то нашел нужный файл с расширением “.mov”: «РАК У МЫШИ – АМБРОЗИЯ – ТЕСТ 1-Б». – Для этого опыта он создал особого подопытного. У этой мыши не было одного типа рака – она болела практически всеми типами сразу. Больна до самого мозга костей, и это в буквальном смысле. Печень, поджелудочная, позвоночник, кожа, кишечник. Эта мышь была на пороге смерти к тому времени, когда состоялся первый эксперимент.

— Почему 1-Б? – спросил Люк. – Что случилось с 1-А?

— Амброзия не взаимодействовала с первым испытуемым. Она… отказалась, полагаю. Это единственное объяснение. В итоге испытуемый умер. Теперь смотрите, доктор Нельсон. Я думаю, вы найдете это довольно необычным.