Книга Глубина, страница 24 – Крейг Дэвидсон

— То, что находится за этой дверью… это и есть доктор Уэстлейк. Вам не обязательно смотреть… но может, вы захотите – раз уж согласились спуститься вниз.

— Что с ним случилось? – обеспокоенно спросил Люк.

Элис, совсем как Фельц раньше, развела руками – жест беспомощности и незнания.

— Там, внизу, все еще наш мир, доктор Нельсон, – сказала она, – но это все равно что сказать, что лед в десяти тысячах футов под арктическим ледяным покровом – тоже наш. Да, это в какой-то степени правда, но мы об этом имуществе ни черта не знаем. Правительство США потратило тридцать триллионов долларов на исследование космоса, но менее одного процента от этой суммы – на исследование подводного мира. О нем мы знаем еще меньше, чем о космосе. Вас ждет другая вселенная. И это не в переносном смысле, доктор Нельсон…

— Просто Люк, – сказал он ей. – Зовите меня так. И я пойду взгляну.

Эл напряженно кивнула, и Люк понял: она явно рассчитывала, что он откажется.

Из-за дверей, помеченных, как и все здание, красными крестами, на Люка дохнул очень холодный, как в морозилке, воздух. По рукам тут же поползли мурашки.

Он попал в скудно обставленное помещение. Галогенные лампы гудели над галереей шкафов из стали. Будучи ветеринаром, Люк, конечно же, посещал морги. Совсем недавно он проводил вскрытие полицейской собаки, умершей после проглатывания перфорированного пакетика героина.

— Все эти секции пусты, кроме одной, – заявила Эл, указывая на шкафы. – В последнее время нам везло с «амни». Несколько человек на карантине, но никто пока не умер. О новых случаях не сообщалось в течение недели. Должно быть, целебный морской воздух… – На ее лице расползлась улыбка человека, поставленного копать могилы. – Извините. У меня напряженка с чувством юмора…

Они шли к цели с удручающей медлительностью.

— У каждого члена экипажа «Триеста», в том числе и у доктора Уэстлейка, имелась своя роль в поддержании станции на плаву. И «Триест» хорошо держится даже сейчас, с утратой одного функционера. Электричество, очистка кислорода, утилизация отходов – все системы работают. С технической стороны это была главная забота. Психическое здоровье экипажа не вызывало вопросов. Ваш брат был за главного – он составлял отчеты о работе «Триеста», так что доступная нам информация во многом «фильтровалась» через него. Но мы, конечно, наблюдали и за остальными. Они ели, спали, трудились. Мы видели, как они разговаривали, смеялись… Да, отмечались симптомы странной напряженности, но это объяснимо в их условиях. Добавьте к этому сенсорную депривацию. Ни солнца тебе, ни свежего воздуха… Но наши психиатры разбираются в профессиональных стрессах. Все они в один голос заверили, что экипаж отлично держится. А потом… потом Уэстлейк пропал с радаров.

Эл схватила ручку двери в центральное хранилище и приоткрыла дверь на считаные дюймы. Наружу вырвался химический смрад – и осел на языке Люка неприятной горечью, вызвавшей легкую тошноту.

— Может быть, Уэстлейк сошел с ума, – предположила Эл. – Он там надолго забаррикадировался в своей лаборатории – вовсе не поддерживал контактов, не высылал никаких отчетов. Видеокамера в его лаборатории сломалась. Мы не видели, что он делает… или что с ним делают.

«Что с ним делают?» – Люк вздрогнул.