Книга Глубина, страница 26 – Крейг Дэвидсон

— Закройте дверь, – слабым шепотом взмолился Люк. – По… пожалуйста. – Изначально он хотел сказать «поскорее». Эл так и сделала. Люк резко согнулся, упершись руками в колени. – Что за?..

— Хотела бы я знать, – тихо сказала Эл. – Мы нашли скальпель в субмарине. Его лезвие было иззубрено, тупое, как нож для масла. Мы думаем, им резали плоть, сухожилия, хрящи. В конце концов оно затупилось о кость.

— Небывальщина какая-то. Тут еще и запущенный случай кессонной болезни. Много ли времени нужно, чтобы все стало настолькоплохо?

— Обычно восемь или девять часов. Но беда в том, что Уэстлейк нарушил все правила безопасного подъема. Он рванулся наверх с отчаянностью безумца. По правде говоря, мы тут все понимали – ничего хорошего на борту не будет. Но такоемы никак не могли вообразить.

— Он сам это с собой сделал?

— Кто же еще? Больше в аппарате никого не было.

«Совсем-совсем? – подумал Люк. – А что, если Уэстлейк вез эту слизь?»

— Мы не нашли ни грамма амброзии, – сказала Эл, прежде чем Люк успел спросить. – Перевернули всю подлодку – ни следа этой штуки. Только скальпель, тело Уэстлейка и еще кое-что.

— И что же?

— Люк, – осторожно сказала Эл, – Фельц показывал видео с мышью, верно? Вы видели, на что эта штука способна. «Божий дар»? Я это понимаю. Но я вижу в ней кое-что еще.

Ей не нужно было развивать мысль. Люк живо представил себе то же самое. Уэстлейк поднимается из Бездны Челленджера, кромсает себя ножом, и каждый новый порез заживает так быстро, что это происходит почти мгновенно. Плоть Уэстлейка разверзалась… и сама по себе срасталась через несколько мгновений после увечья лезвием. Крови почти нет, и только уродливые шрамы свидетельствуют о расправе. Уэстлейк мог резаться часами, потихоньку уменьшаясебя – смеясь, крича, плача, а может, не издавая ни звука; бессмысленно – или же осмысленно? – накладывая шрам на шрам, пока не… пока что? Как именно он умер? Из его тела вышла амброзия? Или она исчезла в нем, как упоминал Фельц?

Люк закрыл глаза. Самым ужасным казалось выражение, застывшее на лице Уэстлейка. Люк был совершенно уверен, что ученый умер с улыбкой.

— Что еще, Эл? Что было внутри подводного аппарата?

Она положила руку на плечо Люку. Тот не осознавал, как сильно его трясло, – и эта дрожь не имела никакого отношения к температуре в помещении.

Когда они вернулись на палубу «Геспера», доктор Фельц уже куда-то ушел. За рулем гольф-кара сидел, терпеливо дожидаясь, какой-то незнакомец.

— Поехали, – бросила Эл водителю, садясь на заднее место рядом с Люком.

Люк силился вдохнуть достаточно воздуха, чтобы наполнить легкие. Он не мог забыть ужасное, искореженное тело доктора Уэстлейка. Впервые в сознание закрались сомнения. Почему он вообще должен спускаться туда? Он пока не отказался – но какой там прок именно от него? Люк не задал этот простой вопрос, когда телефонный звонок разбудил его два дня назад; он без вопросов прилетел на Гуам, как и положено сознательному гражданину своей страны, откликнулся на просьбу правительства. Он платил налоги, следил за тем, чтобы лицензия ветеринара вовремя продлевалась, и никогда не ловил больше рыбы, чем положено. Он хотел помочь, сделать что-то хорошее, как и Лео Батгейт. Правительства любили таких граждан, как Люк Нельсон.