Книга Твоя последняя ложь, страница 109 – Мэри Кубика

Вот что я себе представляю, когда поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Мейси, сидящей в песочнице, когда хватаю поводок Харриет и подзываю к себе Мейси, больше всего на свете желая сбежать от этой женщины и зная наверняка, что именно с ней у Ника и была интрижка. Не с Мелиндой Грей, как я поначалу предполагала, а с Кэт. Румянец ползет вверх по моей шее, проникает в мочки ушей, заставляя их гореть огнем.

— Ну давай же, Мейси, – зову я уже во второй раз. Голос у меня дрожит, я буквально кожей чувствую на себе взгляд этой женщины. Мне отчаянно хочется убежать, выбраться отсюда. Найти утешение в единственных надежных объятиях, которые я знаю. В объятиях моего отца. Они защитят меня.

— Пожалуйста, не уходите! – умоляет Кэт, поднимаясь на ноги. – Это еще не всё!

Но я поднимаю руку. Я не могу больше этого слышать. Что еще она может мне сказать? Где и когда они совершили акт адюльтера и как Ник собирался бросить меня ради нее? Что Ник любил ее больше, чем меня? Как раз это она собирается сказать? Мне невыносимо слышать это ее признание.

— Мне пора на встречу, – заявляю я, с трудом выговаривая слова, и дышать становится еще труднее, кислород держит меня на расстоянии вытянутой руки. – Мне и вправду пора, – выдыхаю я и спешу к песочнице, чтобы буквально выдернуть оттуда Мейси за руку и потащить за собой через парк – прямо как была, босую, с туфлями в руке. – Я позвоню вам, – вру я, надеясь больше никогда в жизни не увидеть эту женщину. – Выпьем как-нибудь кофейку.

После чего сажусь в машину и мчусь в направлении дома моих родителей.

Я не стану рассказывать своему отцу про Кэт и Ника. Просто не смогу. Но он увидит у меня в глазах тоску, крепко обнимет меня, и на один короткий миг я перестану чувствовать себя такой одинокой…

* * *

Когда мы опять оказываемся в городе, времени уже почти час, и только когда я подъезжаю к дому моих родителей и вижу, что на подъездной дорожке пусто, то вспоминаю, что у мамы намечена стрижка. Никого нет дома. Иззи и папа повезли маму в парикмахерский салон. Сижу в машине, тяжело дыша, все пытаясь выбросить из головы непристойные образы Ника и Кэт, и осматриваю маленький одноэтажный дом – без лестниц, с которых можно упасть, – отделанный виниловым сайдингом и панелями «под кирпич». Мои родители переехали сюда лет пять или шесть назад, когда их прежний дом стал для них слишком велик – больно уж много возни. Им больше не требовались две с половиной тысячи квадратных футов только для них двоих, и они решили «понизить градус», переселившись в поселок для пожилых людей, ведущих активный образ жизни – с коллективными занятиями физкультурой, развлекательными вечерами с викторинами, кружками по рукоделию, хотя ничто из этого мои родители не посещают.

— Дедуся! – выкрикивает Мейси, увидев знакомый дом, но я говорю ей, что дедуси, похоже, здесь сейчас нет, и уже собираюсь развернуться и уехать, как вдруг среди невысказанных слов Кэт, которые заглушают все рациональные мысли в моей голове – непроизнесенное признание в супружеской измене, красочные подробности ее интимных моментов с Ником, – я вдруг вспоминаю про клочок бумаги с паролем к банковскому счету моего отца, лежащий в ящике письменного стола, и сейчас это для меня отличная передышка, способ отвлечься от нежелательных мыслей, которыми переполнена голова. Да, я приехала сюда не с той целью, чтобы узнать пароль, а для того, чтобы ощутить душевный покой в объятиях моего отца. Но теперь, когда я здесь, просто не могу без него уехать.