Книга Твоя последняя ложь, страница 113 – Мэри Кубика

Стряхнув с ног тяжелые ботинки, Коннор направляется на кухню.

— Ты вообще знаешь, который час? – спрашиваю я. – Почему не позвонил?

— Я увидел, что горит свет, – шепчет он мне, и его дыхание отдает горьковатым запахом пива, что наводит меня на мысль, что Коннор проехал мимо дома с одной-единственной целью – посмотреть, не сплю ли я. Оставил свой мотоцикл на подъездной дорожке и на цыпочках обошел вокруг дома, где увидел мой силуэт в кухонном окне.

И долго он так вот наблюдал за мной?

Коннор притягивает меня к себе в неловком объятии, и я инстинктивно отстраняюсь.

— С тобой всё в порядке? – спрашивает он, чувствуя, как я напрягаюсь от его прикосновения, но я отмахиваюсь и говорю ему, что все со мной хорошо, как и следовало ожидать. Не в силах поддерживать зрительный контакт, опускаю взгляд на его ботинки.

Это пара классических «Дикис» желто-рыжего цвета. Прочные рабочие ботинки на рифленой подошве. Сразу вспоминаю те грязные следы под беседкой в ночь грозы. Думаю про мотоциклетный шлем Коннора, его черные кожаные перчатки. Человек в шапке и перчатках, сказала Мейси. Это был Коннор – он стоял под дождем и наблюдал за мной через окно, и мне сразу же хочется узнать почему, хотя какая-то часть меня слишком напугана, слишком смущена, чтобы спрашивать. Чувствую, как щеки наливаются краской при мысли о том, что Коннор смотрел в окно, наблюдая за мной.

— Я хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, – говорит он, без всяких колебаний направляясь к холодильнику, где дергает за ручку, чтобы взять себе «Лабатт Блю» Ника. Благодаря Коннору пива становится все меньше и меньше. Осталось всего четыре бутылки, и их тоже скоро не будет. И что же мне тогда делать? Купить еще одну упаковку, чтобы убедить себя, будто Ник все еще здесь?

Нахожу в держателе для вин бутылку шардоне и наливаю себе бокал. С грудным выкармливанием покончено, а значит, больше нет нужды воздерживаться. Подношу бокал к губам и делаю глоток, позволяя этому древнему анестетику наполнить мои вены и изо всех сил стараясь забыть события этого дня – от обнаружения черного «Шевроле» до встречи с Кэт и многочисленных опрометчивых поступков Ника. Со всем этим слишком сложно справиться – мой разум мечется от одной возможности к другой, сбивая меня с толку, заставляя чувствовать себя чуть ли не сумасшедшей, – и при виде того, как мои глаза наполняются слезами, Коннор спрашивает: «Ну что с тобой, Клара?» – ставит свое пиво на стойку и вновь заключает меня в объятия. Его руки смыкаются у меня на пояснице. В том, как он сцепляет пальцы у меня за спиной, есть какая-то законченность, так что на какой-то краткий миг мне кажется, что я не смогу вырваться, даже если захочу, и тут же чувствую удушье. Это уже слишком. Он держит меня слишком крепко и слишком долго, и моя первая реакция – обвинить во всем алкоголь. Коннор слишком много выпил. Его руки гладят мне поясницу слишком уж лично, слишком интимно для меня.

И тут ко мне возвращаются кое-какие воспоминания. У нас с Коннором уже было нечто подобное.

— У него был роман, – говорю я, и на сей раз Коннор кивает и подтверждает, что да, был.

— Я видел их вместе, – говорит он, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. – У него во врачебном кабинете. Стопроцентно не готов сказать, но мне это показалось подозрительным.