Онлайн книга «Твоя последняя ложь»
|
— К счастью для семьи Кёниг, снаружи их дома установлена камера наблюдения. Дублирующая, нацеленная на главную дорогу, поскольку в этой малонаселенной части города такое уже далеко не первый раз случается – вандализм, в смысле. Мистер Кёниг установил камеру несколько месяцев назад, чтобы засечь нарушителей, и ему это удалось. Они у нас есть на видео, – говорит Кауфман, указывая на застывший передо мной стоп-кадр, изображающий двор Кёнигов, снятый с какой-то высокой точки. – Теперь нам просто нужно их опознать, – добавляет он, и я вопросительно смотрю на него, щеки у меня пылают. Не может же он думать, будто я как-то причастна к акту вандализма в отношении собственности Кёнига… Или нет? Я втягиваю воздух сквозь зубы. Стараюсь не расплакаться. — Вы думаете, я знаю, кто это? – спрашиваю я, но детектив качает головой и говорит, что нет. — Нет, миссис Солберг. Нет, не думаю. Видите ли, – говорит он, протягивая мне салфетку, чтобы я могла промокнуть залитые слезами глаза, – эта камера наблюдения обеспечивает непрерывную запись в течение тридцати дней. После этого последнего инцидента мистер Кёниг сел просматривать записи, надеясь увидеть человека или людей, которые изгадили ему двор. Но, как оказалось, – говорит Кауфман, включая воспроизведение видео и усаживаясь поудобнее, чтобы посмотреть его вместе со мной, – он нашел гораздо больше, чем искал. Начинается видео. Оно нечеткое, изображение разваливается на пиксели, но тем не менее все можно разобрать. Судя по всему, какой-то технарь увеличил масштаб сцены, которую детектив хочет мне показать, так что участок Кёнигов отошел на второй план и вместо этого я могу сосредоточиться на одинокой пустынной дороге. Видео снято под каким-то странным углом, так что улица наклонена под углом в сорок пять градусов. Оно цветное – деревья и трава на нем блекло-зеленые, асфальт на проезжей части – светло-серый. Ветер перебирает листву деревьев, и хотя на видео нет звука, мне кажется, будто я слышу его – шелест сухих, как бумага, листьев в обжигающем воздухе, когда прошмыгнувшая белка хватает упавший желудь своим жадным маленьким ротиком и быстро перебегает через улицу, не оглядываясь по сторонам. Хотя дома отрезаны при кадрировании, я вижу почтовый ящик, конец подъездной дорожки, какой-то сор в траве. Покосившийся деревянный забор. На дороге – ни одной машины. Почти две с половиной минуты смотреть не на что. В углу кадра – дата: 23 июня. День, когда погиб Ник. Время – 19:47. При виде всего этого у меня перехватывает дыхание. Как ни стараюсь, никак не могу отвести взгляд. Я словно под гипнозом, больше не чувствую даже стула под собой. Я вся оцепенела – парализована, застыла во времени. Комната отдаляется от меня, так что остаются только это видео и я, я и это видео. Я словно телепортируюсь на обочину Харви-роуд в тот день, когда погиб мой муж. — Будете смотреть дальше? – спрашивает детектив, и эти его слова звучат невнятно и приглушенно, как будто я сейчас в воде, захлестываемая сильными океанскими волнами, и тону. Он протягивает руку, чтобы поставить видео на паузу, и я инстинктивно отталкиваю ее. — Да, – убежденно говорю я, мой голос звучит ровно. – Оставьте. Это тот момент, когда я наконец все выясню. Это тот момент, когда я узнаю, кто убил Ника. |