Книга Твоя последняя ложь, страница 176 – Мэри Кубика

Детектив Кауфман, сидящий рядом со мной, откидывается на спинку стула и складывает сцепленные руки на коленях. Он наблюдает за мной, хотя я не могу встретиться с ним взглядом – ловлю себя на том, что совершенно заворожена видом бледно-зеленой травы и асфальта, обрывка полиэтиленового пакета на обочине, который колышется на влажном ветру.

И тут в кадре появляется автомобиль.

Он черный, и я сразу думаю о Мейси и ее страхе перед черными машинами. Едет этот автомобиль довольно медленно, и детектив Кауфман объясняет мне, что они взяли на себя смелость замедлить воспроизведение, чтобы было лучше видно.

— Водитель этой машины, – говорит он, указывая на черный автомобиль, который теперь находится в самом центре кадра, – почти наверняка превысил разрешенную скорость.

Хотя, когда эта машина приближается к повороту, в задней ее части загораются красные огни – водитель притормаживает, чтобы сбавить скорость, – после чего она проходит по крутой дуге и исчезает за углом экрана.

Мой взгляд вновь устремляется в противоположный угол, ожидая появления Ника и Мейси, преследуемых по пятам личностью, убившей Ника. Представляю себе свою мать на водительском сиденье ее черного «Шевроле Малибу», вцепившуюся в руль так, что побелели костяшки пальцев, – ноги у нее, скорей всего, босые или в замшевых тапочках-сабо, правая нога давит на газ, подстегиваемая отчаянным желанием поскорей попасть «домой».

Я делаю долгий и медленный выдох, не отдавая себе отчета в том, что надолго задержала дыхание, пока уже не начинаю чувствовать головокружение – в крови накопился углекислый газ из-за нехватки кислорода. Дыхание у меня натужное, поверхностное, но детектив Кауфман этого не замечает. Я сейчас единственная, кто знает.

На краю кадра появляется красное пятнышко, и дыхание у меня пресекается. Это моя машина, которую Ник взял в тот день, чтобы отвезти Мейси на балет.

— Можем прерваться, если вам нужно, – предлагает детектив, но я отказываюсь:

— Пусть идет дальше.

Красная машина движется по Харви-роуд со скоростью улитки. По крайней мере, как мне кажется, хотя опять-таки видео замедлено, а детектив Кауфман говорит мне, что Ник, скорей всего, ехал миль пятьдесят в час, а то и быстрее.

— Он пытался оторваться от преследования, – говорю я, но детектив не отвечает ни «да», ни «нет». Охват видео достаточно широкий, в кадре еще почти сорок футов до поворота. Затаив дыхание, я жду, когда появится моя мать, когда красная машина целиком оказывается в поле зрения. За рулем Ник – его силуэт размыт из-за низкого качества записи. Подаюсь на стуле вперед, протягиваю руку, чтобы в последний раз коснуться профиля моего мужа перед его смертью.

Знал ли он в этот момент, что вот-вот умрет?

Ник здесь. Мейси тоже. И этот дуб, высокий и величественный, прямо возле крутого изгиба дороги. Есть знаки, предупреждающие, что впереди крутой поворот, – ярко-желтые квадратики с черными стрелками вдоль обочины, которые просто невозможно не заметить. Детектив говорит мне, что на подъезде к ним установлены еще знаки, предупреждающие о крутом повороте и ограничивающие скорость в нем двадцатью милями в час. Поворот здесь реально крутой, девяностоградусный.

Но где же моя мать? Где черный «Малибу»? Она должна быть здесь и дышать им в спину задолго до того, как Ник доберется до дерева. Присматриваюсь к экрану, но «Малибу» нигде нет. Моей матери здесь нет.