Книга Твоя последняя ложь, страница 49 – Мэри Кубика

Сижу на заднем сиденье, прижимая Феликса к груди. Мы оба завернуты в черно-белое клетчатое одеялко, чтобы прохожие не видели, как он тщетно пытается сцедить молоко из моей груди. Я делаю это по привычке, хотя мне совершенно безразлично, что там увидят прохожие. Мой взгляд по-прежнему прикован к черному автомобилю, который простоял на стоянке без движения уже восемнадцать минут с тех самых пор, как Эмили, Тедди и Мейси забрались в седан Эмили и уехали.

Алюминиевые колесные диски, черные с хромированными вставками, решетка радиатора с тремя перекладинами… Номерные знаки штата Иллинойс, хотя и не стандартные, а специальные, с буквами H и I, вытисненными на алюминиевой пластине. Такие номера выдают слабослышащим. На одном из колес, левом заднем, отсутствует декоративный колпачок ступицы, и в течение следующих десяти минут – когда мы с Феликсом начинаем уже поджариваться в непроветриваемой машине, – я почти убеждаю себя: это как раз то место, которым этот автомобиль задел машину Ника, отбросив ее с дороги в дерево. Достаю из сумки для подгузников телефон и начинаю щелкать с того места, где сижу, фиксируя цвет, номерной знак, пустую впадину вместо декоративного колпачка на колесе.

Что-то в этой машине напугало Мейси, и я должна выяснить, что именно. Это машина, на которой ездит плохой человек? Я уже успела отбросить эту мысль, навеянную словами Мейси – предположение о том, что кто-то намеренно убил Ника, – но теперь далеко не так в этом уверена.

Мой смартфон неспособен настолько приблизить изображение, чтобы номерной знак вышел на фото достаточно отчетливо, – надо подойти поближе. Поэтому я отстраняю от себя Феликса и даю ему отрыгнуть, после чего вновь укладываю его в переноску. Он тихо протестует, но вскоре засыпает. У меня хватает ума выхватить из пакета еще одну чистую салфетку, прежде чем вместе с Феликсом выскочить из машины, опять запихнуть его переноску в магазинную тележку и направиться через парковку к тому черному автомобилю.

Я стараюсь не привлекать к себе внимания, но в то же время настороженно зыркаю по сторонам, поскольку владелец машины может сейчас находиться где угодно и следить за мной. Может, он и сам где-то прятался, наблюдая, как я кормлю Феликса, а потом фотографирую его машину, чтобы передать снимки полиции. Видел, как Мейси мчалась по парковке, лавируя между машинами. Слышал, как я звала ее и как она плакала. Может, даже кайфовал от этого. Может, его заводил наш явный страх, очевидный для всех, кто наблюдал за этой сценой, эти мои крики, сопровождавшие неустанное «нет, нет, нет, нет, нет» Мейси…

Я осторожно пересекаю парковку с телефоном в руке. Делаю вид, будто что-то тихонько шепчу Феликсу, чтобы со стороны все выглядело так, будто я просто мать с ребенком, отправившаяся за покупками. Что здесь нет никаких скрытых мотивов.

Отключаю на мобильнике звук и коварно двигаюсь по асфальту, фотографируя машину в режиме серийной съемки, делая по двадцать снимков за одно нажатие на экран, чтобы увеличить вероятность того, что на одном из них будет виден номерной знак – чтобы полиция потом с легкостью нашла эту машину, забравшую жизнь моего мужа. Стараюсь не пялиться на нее, все это время не спуская глаз с Феликса.

И тут вдруг вижу какого-то человека, который направляется прямо ко мне.