Книга Твоя последняя ложь, страница 73 – Мэри Кубика

Ни Мейси, ни я почти ничего не едим, и Харриет поручается подобрать остатки. Я отправляю дочку в соседнюю комнату к телевизору, чувствуя себя как-то спокойнее, когда к нам присоединяются дурашливые голоса Губки Боба и его дружка Патрика. Я нечасто позволяю Мейси посмотреть «Губку Боба», но сегодня она это заслужила. Выпускаю Харриет на улицу, позволяя ей побродить в пределах штакетного забора из красного кедра, пока ветер не принес летнюю грозу, а затем возвращаюсь в дом, чтобы убрать посуду со стола и поставить ее в раковину. Весь день синоптики предупреждали о неминуемом приближении грозы с интенсивными электрическими разрядами, проливным дождем и градом. Сам день был биполярным: солнце, затем облака, солнце, затем опять облака, как будто никак не мог определиться. Гроза еще не началась, но уже приближается.

Я опять беру свой телефон и ноутбук и принимаюсь за работу.

Первый телефонный звонок, который я делаю, – в компанию по страхованию жизни. Я не знаю, как в таких случаях полагается действовать. Это я должна позвонить им в случае смерти застрахованного или они сами позвонят мне? Нужно ли подавать заявление или они просто знают, что Ник мертв? Читают ли они некрологи и извещения о смерти? Задаюсь этими вопросами, понимая, как по-дурацки это звучит, и все же размышляю об этом. Когда родилась Мейси, Ник оформил на себя полис пожизненного страхования на случай смерти, назначив меня в качестве основного выгодоприобретателя, а моего отца – в качестве второго. Мой отец также должен был получить наших детей, если нас с Ником вдруг обоих не станет. Ник застраховал свою жизнь, потому что хотел быть уверенным, что я не пропаду, если с ним что-нибудь случится, и этот полис был вторичным по отношению к тому, который требовался при оформлении кредита на осуществление стоматологической деятельности. Это были два разных полиса, чтобы не было никакой бюрократической волокиты, если мне вдруг когда-нибудь понадобится получить доступ к средствам.

И вот я нахожу эти документы и указанный в них бесплатный номер телефона – отчаянно нуждаясь в этих страховых деньгах, чтобы покрыть растущие счета, заменить вышедший из строя кондиционер и многое другое, – и звоню в страховую компанию. Отвечает какая-то женщина, и я сообщаю ей, что мой муж погиб и что мне нужен доступ к его средствам по страхованию жизни. В моих устах это звучит настолько холодно и бездушно, что я сразу понимаю, почему супругов первыми допрашивают по делу об убийстве, когда оформлено страхование жизни. Насколько это легко – убить свою вторую половину, а потом нажиться на этом? Я уверена, что по телефону для этой женщины все выглядит так, будто меня интересуют только деньги. Я хочу рассказать ей про кондиционер и о том, что он не работает, о процентах, которые быстро накапливаются на моей кредитной карте после покрытия расходов на похороны Ника. Хочу рассказать ей о своей семье, о своих детях, о четырехлетней Мейси и новорожденном Феликсе, чтобы она поняла, что я не настолько бездушная и алчная, какой могу показаться по телефону. Я хочу сказать ей, что у меня есть дети – семья, которую я должна содержать.

Но, похоже, это ее совершенно не волнует.

— Вам нужно подать заявление на выплату страховой суммы и предоставить заверенную копию свидетельства о смерти, – говорит она мне, голос ее звучит механически и без каких-либо эмоций. Эта женщина не говорит, что сожалеет о моей утрате, не выражает ни капли сочувствия, а когда я спрашиваю, скоро ли получу деньги, она отвечает, что у страховой компании есть тридцать дней, чтобы рассмотреть заявление, а затем, если все подтвердится, они выпишут чек.