Книга Твоя последняя ложь, страница 70 – Мэри Кубика

Далее Том рассказывает нам с Кларой, что Иззи в тот момент не было дома – время шло к ночи, и он отправил ее домой, а сам заснул на диване. Поздние вечерние часы всегда давались Луизе тяжелей всего, в это время она вроде сильней обычного теряла связь с действительностью. Было уже около восьми часов вечера, а поскольку прошлой ночью Луиза спала урывками, Том жутко устал. Всю ночь не могла угомониться, страдая бессонницей – как практически и каждую ночь, – а значит, Том тоже не спал. Я видел это по его глазам. Он был совершенно измучен.

— Она решила, что ей нужно приготовить ужин, – говорит Том, – но не было молока. Не знаю, каким местом я думал, когда оставил ключи от машины в кармане куртки, в пределах досягаемости, – продолжает он; в этих его словах сквозят стыд и вина, и Клара успокаивает его:

— Да ладно тебе, па! Ты ни в чем не виноват. Никто тут не виноват.

Как оказалось, Луиза ухитрилась достать ключи, пройти мимо Тома и выйти на улицу. Ей удалось найти в гараже свою старую машину, на которой она уже много лет не ездила, вставить ключи в замок зажигания и включить задний ход. И даже проехать квартал-другой, пока она не свернула и не врезалась в мусорные баки Эда Рэмси, которые были выставлены на улицу в ожидании приезда мусоровоза.

— Слава богу, никто не пострадал, – говорит Том. – Эд нашел ее сидящей в машине, совершенно не в себе. Она лишь все время повторяла, что ей нужно молоко, и Эд решил, что она хочет пить, и принес ей стакан молока из дома, пока ждал меня. Мне следовало бы наорать на нее – я имел полное право разозлиться. И все же она ничего не может с собой поделать, – заканчивает он.

— О па… – произносит Клара. Это все, что она может сказать.

— Слава богу, никто не пострадал, – повторяет Том, и мы соглашаемся с этим.

Мы стоим в двух футах от двери гостиной, так что Луизе не слышен наш разговор. И все же не стоит оставлять ее с Мейси без присмотра, особенно после того, что случилось в прошлый раз. Я до сих пор не могу выбросить из головы образ Луизы, преследующей Мейси с ножницами в руках. Все тогда произошло очень быстро.

Примерно в это же время Мейси теряет способность усидеть на месте и встает с дивана, чтобы выполнить серию не слишком-то изящных балетных прыжков через всю комнату. Том, Клара и я возвращаемся в гостиную, чтобы посмотреть это представление, и Клара, хлопая в ладоши в такт прыжкам Мейси, сообщает своим родителям, что их внучка начала ходить на уроки танцев в одну из близлежащих студий, по вторникам после обеда. Рассказывает им про студию на нижнем этаже старой реконструированной мебельной фабрики; про преподавательницу Мейси, мисс Бекку; про то, что в классе Мейси десять девочек и всего один мальчик – подробность, которую Мейси повторяет всякий раз, когда возвращается домой с занятий. Ей нравятся его обрезанные по лодыжку черные колготки и белые футболки, а также сам тот факт, что он мальчик. Мейси никогда раньше не видела мальчика-балерину. Вообще-то это называется «балетный танцовщик», а не «балерина», что нам известно лишь потому, что Клара отыскала это слово в интернете. Мы уверены, что Мейси впервые в жизни влюбилась.

— Очень скоро, – говорит Том, не сводя с меня глаз, – тебе придется тоже во все это впрячься, сынок.