Книга Твоя последняя ложь, страница 77 – Мэри Кубика

Несколько секунд собираюсь с мыслями, а потом спешу из комнаты, чтобы отыскать личные вещи Ника, которые мне привезли из морга несколько дней назад, – ключи от машины, бумажник и сотовый телефон. Но среди них есть и другие вещи, на которые я тогда не обратила внимания, однако теперь замечаю. На самом дне пластикового пакета я нахожу лимонно-зеленую крышечку от бутылки с газировкой и пластмассового солдатика не больше двух дюймов ростом. Привлекает мое внимание не кислотно-яркая крышечка, а эта зеленая пластмассовая фигурка – игрушка, которую продают целыми ведрами, по сотне солдатиков в одной коробке, а то и больше. Беру солдатика в руки и смотрю ему в глаза.

— Откуда ты взялся? – спрашиваю я, но он не отвечает.

Окликаю Мейси и, держа солдатика на виду, спрашиваю, не ее ли это игрушка. Она брезгливо морщит носик и отрицательно качает головой, отстраняясь от фигурки.

— Это для мальчиков, – говорит дочь, как будто эта игрушка может быть заражена вшами или чем похуже, и возвращается к просмотру телевизора.

Зачем Нику игрушечный солдатик? Скорее всего, это какая-то ошибка, размышляю я. Наверное, эта зеленая фигурка лежала в кармане джинсов какого-нибудь другого трупа в морге, а запаренный санитар лишь подумал, что она принадлежит Нику… Может, где-нибудь сейчас маленький мальчик скучает и по своему отцу, и по этой игрушке.

Кладу солдатика обратно в пакет. Но это еще не всё. Нахожу обрывок блистерной упаковки с двумя голубыми овальными таблетками, каждая меньше сантиметра в длину. Это не какой-то там обычный ибупрофен или средство от аллергии, а что-то другое. Ник не принимал никаких рецептурных лекарств из числа мне известных. Хотя, может, и принимал. Может, принимал, но просто не сказал мне. Или, может, это препараты, которые он получил от Мелинды Грей, – рецептурные лекарства, добытые либо по «левому» рецепту, либо вообще без всякого рецепта. Подношу таблетки к глазам – на каждой название и дозировка. Быстрый поиск в «Гугле» показывает, что этот препарат обычно используется для лечения бессонницы – что вполне логично, ведь все мы перестали нормально спать за несколько недель до рождения Феликса, – и все же побочные эффекты очень серьезны: агрессивное поведение, депрессия, суицидальные мысли… Мои глаза задерживаются на этих словах на экране компьютера. Суицидальные мысли… Виноваты ли эти таблетки в смерти моего мужа? Я захожу в личный кабинет Ника в «МайЧарт» – онлайн-базе данных, в которой врачи общей практики хранят медицинские карты для удобства своих пациентов. Для входа в личный аккаунт используется адрес электронной почты Ника, и когда я нажимаю кнопку «Забыли пароль?», тот сразу же приходит на его почту, к которой я легко получаю доступ, зная пароль от почтового аккаунта. Просматриваю его медицинскую карту и список прописанных лекарств. Последним, что прописал Нику его врач, был амоксициллин для лечения гайморита прошлой зимой. Этот препарат нигде не упоминается.

Эти таблетки получены не от врача Ника. Они поступили откуда-то еще.

Таблетки пока что откладываю в сторону.

Батарея в мобильном разряжена, экран разбит вдребезги. Выуживаю из набитого всякой всячиной выдвижного ящика стола зарядное устройство. Требуется время, чтобы зарядить телефон настолько, чтобы он снова включился, хотя, учитывая плачевное состояние дисплея, я удивлена, что он вообще включается. Появляется экран блокировки, на котором мы с Ником сфотографированы вместе – на жидкокристаллическом экране можно различить наши лица, искаженные трещинами. Однако Ник все равно красив, как всегда, его моложавое лицо неподвластно возрасту. Улыбка у него на снимке теплая и приветливая, и я напоминаю себе, что Ник не обидит и мухи. Никогда. Воспоминания о судебном запрете захлестывают меня, когда я смотрю в добрые, ласковые глаза Ника, зная, что его руки никогда не прикасались ко мне без сострадания или теплоты, что его слова никогда не были жестокими или подлыми.