Книга Твоя последняя ложь, страница 79 – Мэри Кубика

В таком случае у меня только две версии, две гипотезы: либо этот звонок был обычным спамом, либо кто-то ошибся номером. У Ника больше нет родни в Сиэтле. Просто совпадение, говорю я себе, думая о том, что Ник ни словом не обмолвился о Сиэтле за последние полдюжины лет, а то и больше. Я ничего не знаю о Сиэтле, кроме того банального факта, что девять месяцев в году там идут дожди. Беру телефон и набираю этот номер, настороженно ожидая, пока кто-нибудь не ответит на звонок.

— Алло, – произносит какая-то женщина, и по какой-то причине я растеряна этим, не совсем понимая, что сказать. У нее мягкий, деликатный, женственный голос. Мне следовало приготовить что-нибудь заранее. Надо было набросать идею на клочке бумаги, чтобы я знала, что говорить, хотя бы в самом начале. Но у меня все равно сковало язык, так что женщине на другом конце провода приходится повторить, на сей раз громче – на случай если у меня проблемы со слухом или я и вовсе глухая.

— Алло!

Прокашливаюсь и делаю еще одну попытку ответить, и на сей раз слова все-таки вырываются у меня из рта, хотя запинаясь и довольно нечленораздельно.

— Здравствуйте. Вы меня не знаете, – произношу я слишком быстро, так что все это выходит как одна единовременная мысль. – Мне дали ваш номер телефона. В полиции.

Но эти слова звучат слишком тихо, голос у меня слишком дрожит, так что она просит меня повторить сказанное. Повторяю это еще раз, на сей раз громче, изо всех сил стараясь говорить ровно и не проглатывать слоги. Слышу голосок Губки Боба, пронзающий стены нашего дома, – пульт, скорее всего, у Мейси в руке, и та нажимает на все кнопки подряд, отчего в один прекрасный момент Губка Боб и его дружки начинают оглушительно орать. Я слышу ее хихиканье, почти полностью заглушенное звуком телевизора. Давненько я не слышала, чтобы Мейси смеялась.

— Мне дали ваш номер телефона в полиции, – повторяю я.

— В полиции? – резко переспрашивает женщина, и в голосе у нее слышится замешательство. Я отвечаю, что да, хотя это не совсем так.

— Мы знакомы? – спрашивает она, и я слышу, как ее голос передается ко мне по радиочастотам туда, где я сижу за кухонным столиком, постукивая ногой по полу. В ее тоне – внезапная сдержанность, мгновенное сомнение. С чего бы полиции давать мне ее номер телефона? Кто я такая и зачем звоню? Она нервничает и полна страха. Мысленно перебирает людей в своей жизни, задаваясь вопросом, всё ли с ними в порядке. Я звоню с плохими новостями? Я – олицетворение смерти, старуха с косой, пришедшая за кем-то из ее близких?

— Нет, – отвечаю я. – Вы меня не знаете. Видите ли, мой муж, – говорю я ей, быстро подбирая слова, – попал в ДТП. Дорожно-транспортное происшествие. Но я не думаю, что это так. Что это было именно происшествие. Что это произошло случайно.

Тут я ловлю себя на том, что просто не могу остановиться и что-то быстро бормочу дальше, рассказывая какой-то неведомой женщине на другом конце провода про детектива Кауфмана, а также про Ника, Мейси и какую-то черную машину, которая преследовала их по извилистой дороге, про плохого человека – или, что вполне возможно, плохую женщину. Рассказываю ей про усадьбы с лошадьми и про белый дуб, опять-таки возвращая свои слова к детективу Кауфману и к словам детектива касательно того, что Ник разговаривал по телефону во время ДТП, после чего машинально мотаю головой, собираясь уже исправиться, поскольку слово «происшествие» тут вроде не совсем подходит.