Книга Луковая ведьма, страница 105 – Полина Луговцова

Люся замолчала и погрузилась в раздумья; взгляд ее стал отрешенным, а лицо приобрело мечтательное выражение, такое же, с каким Тим застал ее в момент первой встречи. Опасаясь, что продолжения истории не последует, он подал голос, спеша вернуть Люсю из ее грез:

— А что вам сказал этот человек, когда окликнул вас?

Она растерянно заморгала, словно только что проснулась.

— А?.. Ах, да! Он спросил, почему я гуляю одна поздней ночью. Я рассказала ему про звезды и окна. Он полюбопытствовал, видела ли я этой ночью что-нибудь интересное, кроме звезд. Я призналась, что видела, как Федора села в его машину, и тогда он задал еще один вопрос, который показался мне очень странным. Он поинтересовался, нравятся ли мне пирожные со взбитыми сливками. Я ответила: «Ну еще бы! На свете нет ничего вкуснее взбитых сливок!» И он пообещал, что каждое воскресенье будет привозить мне коробку таких пирожных, если я сохраню тайну закрытого гроба. Эти слова меня напугали, но он объяснил: «Не бойся, никто не умрет. С Федорой все будет в порядке, но завтра всем вам объявят о ее смерти, а через пару дней состоятся ее похороны в закрытом гробу. Как ты понимаешь, гроб будет пустой. Никому не говори об этом, и будешь есть пирожные со взбитыми сливками каждое воскресенье. Разболтаешь – останешься без пирожных. Учти, я сразу узнаю, если ты не удержишь язык за зубами, а тебе все равно никто не поверит. Что скажешь? Я бы на твоем месте согласился». Конечно же, я приняла его условия, и он действительно каждое воскресенье привозил пирожные, их хватало на всю палату. Соседки страшно завидовали мне, думали, что он мой жених и скоро заберет меня отсюда, называли его между собой смешным прозвищем «Кавалер-кондитер». Может быть, я и в самом деле нравилась ему – бывали у меня такие мысли, потому что, отдав мне пирожные, он не спешил уехать, заводил пустые разговоры или начинал рассказывать дурацкие анекдоты. Но однажды он перестал приезжать. – Большие глаза Люси наполнились слезами. – С тех пор я успела забыть вкус взбитых сливок, а тайну закрытого гроба храню до сих пор, ведь я слово дала.

Тим смотрел на нее с сочувствием, утверждаясь во мнении, что безумие – самый страшный из всех недугов. Люся, похоже, даже не отдавала себе отчета в том, что выложила сейчас эту тайну постороннему человеку во всех подробностях.

На последний автобус Тим безнадежно опоздал: когда они с Люсей покинули кладбище, солнце уже скрылось за горизонтом, великодушно подсветив ускользавшим лучом тропинку, ведущую к интернату. Не имело смысла бежать на остановку, было ясно, что, даже если девять вечера еще не наступило, то в ближайшие несколько минут это произойдет. Преодолеть за столь короткое время целых пять километров, отделявших остановку от кладбища, не под силу даже профессиональному бегуну, а Тим таковым не являлся. Перспектива провести ночь под открытым небом его тоже не устраивала, и он решил последовать совету Люси, которая, узнав о его проблеме, с энтузиазмом воскликнула:

— Так в интернате полно пустых комнат! Попроси сторожа, чтобы пустил переночевать. Если денежкой его порадуешь, он точно не откажет.

— А как же директор и персонал? – засомневался Тим.

Люся отмахнулась.

— На ночь и на выходные почти все уезжают домой, в поселок, пара человек остается на дежурстве, но в дела сторожа они вмешиваться не станут, у них своих дел хватает!