Книга Луковая ведьма, страница 116 – Полина Луговцова

Тим замер, оттягивая момент появления лица Геннадия в поле его зрения. Несмотря на то, что он недолюбливал своего угрюмого сменщика и называл его про себя вонючим орком, больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы Геннадий подал признаки жизни, и даже если это будет очередная издевка, сдобренная взрывом злобного хохота, или вопрос в духе «Ну что, признавайся, наложил в штаны, да?!», – Тим только обрадуется. С тяжелым сердцем преодолевая последние несколько ступенек, он думал о том, что, может быть, Геннадий и не был плохим человеком, но производил такое впечатление из-за своего сурового вида и грубых манер, которые могли быть следствием долгого пребывания в изоляции, вдали от людей. Иногда Тиму даже казалось, что в мутноватых глазах его сменщика угадываются признаки внутренней силы и мудрости.

Превозмогая дрожь в коленях, Тим шагнул на дощатый пол смотровой вышки и приблизился к Геннадию, всматриваясь в его лицо: обычно красноватое, оно приобрело землистый оттенок, а губы посинели. Запах пива и лука ударил Тиму в нос, заставляя отшатнуться. Рот смотрителя запечатывала луковица, не оставляя сомнений в том, что он умер от рук преступницы, носившей прозвище Луковая ведьма. Вот только Тим не понимал, как Федоре, разменявшей восьмой десяток, удалось подобраться к Геннадию. Большинству людей ее возраста даже на эту вышку было бы непросто забраться, и уж тем более им не хватило бы сил на то, чтобы справиться со здоровым мужиком! Но даже если предположить, что Федоре это удалось, почему же Геннадий подпустил ее к себе? Он мог бы сбросить ее с лестницы одной левой! Может быть, она подкралась к нему незаметно, пока он спал? Но при подъеме на вышку лестница так скрипит, что от этих звуков не проснется разве что глухой! А если Геннадий не спал, то не подпустил бы ее к себе, ведь он верил в существование Луковой ведьмы и не стал бы дожидаться, когда она к нему приблизится. Разве что он умер от страха, пока она лезла на вышку? Теоретически – вполне возможно, Тим слышал о смертельных случаях, вызванных приступом паники или ужаса, но не мог представить себе Геннадия в роли такой жертвы. Он коснулся его руки. Она была холодной и твердой, как камень. Значит, смерть наступила уже давно. Вытаскивать луковицу изо рта Геннадия Тим не стал: пусть полицейские с этим сами разбираются, не стоит искажать картину преступления.

Он извлек телефон, собираясь вызвать полицию, но не успел набрать номер, потрясенный зрелищем, настолько невероятным, что ему трудно было поверить собственным глазам.

Две одинаковые Луковые ведьмы неслись друг за другом по территории лагеря, цепляясь подолами своих черных балахонов за бурьян и густую сосновую поросль, повсеместно дробившую асфальт и бетон. Веревочные космы подпрыгивали на их сутулых спинах, а лица колыхались и тряслись, как студень, указывая на то, что старухи были в масках. Та, что бежала впереди, казалась крупнее и крепче своей преследовательницы, отстававшей от нее на пару-тройку метров. Благодаря такому физическому превосходству она вполне могла бы дать ей отпор, вместо того чтобы спасаться бегством, но преследовательница была вооружена продолговатым и с виду тяжелым предметом, издали напоминавшим фрагмент ноги бетонного пионера-горниста. Угрожающе размахивая импровизированной дубиной, она явно намеревалась дотянуться и огреть ею свою жертву.