Книга Мне уже не больно, страница 74 – Лили Рокс

* * *

Рядом с маленькой, хрупкой фигуркой, символизирующей меня, я поставила большую цилиндрическую фигуру. Вадим — инопланетянин, как я его про себя называла, — смотрел на меня внимательно, не торопя, но ожидая пояснений.

— Это мама, — тихо сказала я, словно боясь, что если скажу громче, все разрушится.

Он кивнул, а потом спокойно, но настойчиво произнес:

— Скажи ей что-нибудь.

— Что, прям вслух? — я вздрогнула, услышав этот запрос. Это казалось странным, почти нелепым.

— Вслух, — повторил он, ни на секунду не изменив выражения лица.

— Это… как-то глупо, что ли, — я нервно усмехнулась, не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами. Все это казалось театром, ненужным и бессмысленным.

— Меня ты можешь не стесняться, — он слегка наклонился вперед, его голос стал чуть мягче. — Представь, что она тебя слышит. Какие слова ты бы ей сказала?

Я замерла. Эта мысль — сказать маме что-то, чего я не успела, — вдруг захлестнула меня.

Преодолевая неловкость и стараясь отвлечься от ощущения абсурда, я все-таки начала говорить, осипшим от волнения голосом:

— Мама… Я люблю тебя… — прошептала я, сжимая холодную, безжизненную деревянную фигурку в ладони так сильно, что пальцы побелели. — Я не знаю, где ты сейчас, но больше всего на свете хочу, чтобы тебе было спокойно, чтобы ты наконец обрела покой. Я готова верить во что угодно, хоть в рай, хоть в другие жизни… Лишь бы знать, что ты счастлива. Лишь бы знать, что тебе не больно.

Слова вырывались тяжело, через комок в горле, каждая фраза словно резала сердце, но я не могла остановиться.

— Прости меня, мама… Прости за все, что я не сказала тебе, когда была возможность. Прости за то, что не всегда была рядом, когда тебе это было нужно. Если бы я знала, как все сложится… если бы я знала, что останусь без тебя… Я бы делала все иначе, — слезы подступили к глазам, я сглотнула, но продолжила дрожащим голосом. — Я была такой упрямой, капризной… Ты ведь всегда была рядом, а я принимала это как должное. Я не знала, что однажды тебя не станет.

Я закрыла глаза, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы.

— Если бы я могла вернуть время… если бы могла обнять тебя хоть раз… Сказать, как сильно я тебя люблю…

Слезы начали обжигать щеки, словно каждая капля прожигала кожу. Я чувствовала, как они щиплют глаза, но остановить их не могла. Раньше мне всегда удавалось сдерживать эмоции, прятать их глубоко внутри, но теперь все рухнуло. Слезы текли сами по себе, и с каждой новой каплей боль становилась еще острее, еще невыносимее.

Инопланетянин сидела напротив, ее взгляд был направлен вниз, и лицо оставалось холодным, непроницаемым. Казалось, все происходящее для нее — просто очередная часть работы, будто мои слезы и боль были чем-то обыденным, лишенным настоящего смысла.

Я взяла следующую фигурку — параллелепипед — и поставила ее в тот же ряд, но на самую последнюю клетку, подальше от мамы. Я сразу почувствовала, как сжалось сердце, когда мои пальцы коснулись этой фигуры.

— Это отец, — сказала я, даже не поднимая взгляда.

Вадим, наконец, проявил интерес, его голос стал чуть мягче:

— Почему он не рядом с мамой?

Я с трудом заставила себя говорить дальше, чувствуя, как внутри все закипает от воспоминаний:

— Он обижал ее… — повторила я, чувствуя, как в горле встает ком. — Заставлял пить, даже когда она не могла больше. Он наливал ей полный стакан, и она пила, хотя я видела, как ей было плохо. Ее потом тошнило, она сидела на полу в ванной, держась за живот, но все равно пила. Она делала это только для того, чтобы он был добрее, чтобы он скорее уснул и не кричал. Она знала, что иначе ему было не остановиться. Если она отказывалась — он злился, и тогда все превращалось в хаос.