Книга Мне уже не больно, страница 75 – Лили Рокс

Я замолчала на мгновение, воспоминания всплыли яркими картинками. Видела, как он поднимал руку, как сверкали его глаза, полные ярости. Мама всегда пыталась скрыть страх, но я чувствовала, как сильно она боится. Она дрожала, как лист на ветру, когда он начинал кричать. И тогда летели сковородки, табуретки, все, что попадалось ему под руку. Я помню, как один раз стул пролетел мимо нас, чуть не задев ее.

— Я стояла и смотрела… — продолжила я с дрожью в голосе. — Я так много раз хотела ее защитить. Но боялась. Боялась его ярости, боялась, что он причинит ей еще больше боли, если я вмешаюсь. Я была маленькой, беспомощной. Я стояла в углу комнаты, сжавшись в комок, слушая, как она плачет в ванной. И каждый раз обещала себе, что в следующий раз я вмешаюсь. Но каждый раз страх оказывался сильнее.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.

— Я ненавидела его за это. За то, что он разрушал ее изнутри, заставлял ломать себя ради мнимого мира в доме. Мы могли уйти. Мы могли справиться без него. Но мама всегда верила, что семья — это главное, что отец нужен мне. Она думала, что я не смогу без него. А я ненавидела его. Я хотела, чтобы его не было.

— Ты говорила ей об этом? — Вадим посмотрел на меня внимательно, его голос прозвучал неожиданно мягко, как будто ему действительно было важно услышать ответ.

Мои руки начали дрожать, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Воспоминания возвращались, как старая, незажившая рана, острая и болезненная.

— Не говорила… — прошептала я, опуская взгляд. — Но, наверное, надо было сказать.

Мой голос стал тихим и напряженным, слова рвались наружу, как будто они жили во мне все это время и наконец нашли путь. Я чувствовала, как это давило изнутри, как давно подавленные мысли вдруг всплыли на поверхность, не давая мне покоя.

— Уже тогда я понимала, что мы бы справились без него. Мама считала, что мне нужен отец, но это было не так. Если бы я сказала ей правду, если бы осмелилась… все могло бы сложиться иначе. Лучше бы его вообще не было в нашей жизни. Может, она была бы жива сейчас.

Мои слова дрожали в воздухе, как натянутая струна. Внутри разрасталось чувство вины, словно тень, которая никогда не исчезала.

— Это моя вина, — выдохнула я, опустив голову. — Она жила с ним из-за меня. Она терпела его, потому что думала, что так будет лучше для меня.

Тяжелое молчание повисло в комнате. Сожаление навалилось на меня с новой силой, как груз, который я несла всю свою жизнь.

Вадим, словно тщательно подбирая слова, сделал паузу, а потом мягко спросил:

— Все было настолько плохо? Разве не было хороших моментов?

Я горько усмехнулась, ощущая, как внутри поднимается волна боли, давно загнанная вглубь.

— По пальцам одной руки пересчитать, — ответила я с горечью. — Да, бывало, что он был добр. В редкие моменты, когда не пил… Мы могли провести вместе вечер, посмотреть фильм или поиграть в настольные игры, и в такие моменты он казался почти нормальным, почти любящим отцом. Но это было так редко, что эти воспоминания размываются в общей картине.

Я на мгновение замолчала, чувствуя, как воспоминания захлестывают меня. Отец, смеющийся у телевизора, а потом резко превращающийся в человека, которого я не могла узнать.

— Но все это не меняло того, что бутылка всегда была на первом месте, — продолжила я, уже более уверенно. — Он так и не понял, что есть вещи важнее, чем алкоголь. Семья, например. Его семья. Мы. Ему было все равно. Каждый раз, когда мама пыталась говорить с ним о нас, о будущем, он отмахивался. Для него всегда находилась причина уйти в запой, и это разрушало нас.