Книга Маленькая жена, страница 46 – Мила Дрим

Александр, игнорируя боль в ногах, рухнул на колени – прямо в лужу из крови и грязи. Обхватив дрожащими руками голову брата, мужчина взвыл от охватившего его горя.

— Вставай, Александр, - приглушенный мужской голос раздался над головой воина, а сильные руки по-братски обняли за плечи.

Александр разжал дрожащие, окровавленные пальцы, а затем, вновь, порывисто притянул голову Мейсона к груди, горестно шепча:

— Он ведь мой брат.

Леонардо смотрел на Александра сверху вниз, и его сердце сжималось от этой картины и воспоминаний, воскресших в тот миг. Верный друг знал, что испытывал сейчас сын Ральфа. Когда-то и он сам был в таком же положении. Душевные раны заныли, угрожая обнажиться.

— Здесь погибли наши братья, это так, - Леонардо пытался подобрать нужные слова, - пусть это не будет зря. Он погиб, как настоящий воин, сражаясь в бою.

Мейсона и других нормандских воинов похоронили в общей братской могиле. Стоял рассвет, когда последняя горсть земли была брошена на нее. С тяжелым сердцем Александр покидал это поле битвы. Он был полон тихой скорби и горечи, проедавшей его душу. Его не радовала ни слава, которую он завоевал в бою, сражаясь, смело и отчаянно. Его не воодушевляла благосклонность герцога, сообщившего, что самых храбрых, верных своих воинов он одарит щедро. А Александр как раз и был, так же, как и Леонардо, в числе этих самых воинов. Все меркло по сравнению с  потерей брата.

Утром войско двинулось дальше. Стоял густой, сырой туман. Он, словно вор, пробирался под доспехи и холодил усталые тела победителей. Но победа еще не была полной. Впереди их ждал лакомый кусочек – Лондон. Герцог нормандский собирался зажать столицу в свой стальной кулак, или же, отнестись более благосклонно – если его признают королем.

Конец ноября

Снег пошел внезапно. Ничто не предвещало, что он начнется. С утра небо было чистым – ни единого облачка. Казалось, даже потеплело. Но ближе к обеду все резко изменилось – поднялся такой ветер, что пробираться через узкую дорогу в лесу стало непростым делом. Казалось, дубы вот-вот вырвет с корнями и повалит их прямиком на войско. Лошади, да и люди, стали заметно нервничать. Особо суеверные начали приговаривать, что  « это местные духи нам не рады». Предводитель войска резко высказался на этот счет.

А затем, все стихло – ни дуновения ветерочка, будто и не было ненастья. Зато теперь с неба, плавно танцуя, начали сыпаться хлопья снега. Огромные, белоснежные – они падали на стальные перчатки рыцаря, будто намекая ему, что он и его душа, в отличие от них, давно стали черного, от своих дел, цвета.

Убитые враги, взятые в плен люди, кровь. Много крови, страха и побед. Смерть. Злость. Боль и триумф. Гордость и одиночество.

Замок

Кассия смахнула со щек слезы. Они были частыми гостями у нее. Хотя плакать девушка позволяла себе лишь в одиночестве. Причин для этого было немало: страх, тяжелая ноша ответственности за всех, иногда возникающая душевная слабость. Но сегодня была особо веская причина: Кассии принесли скорбную весть: ее брат Говард погиб в битве при Гастингсе.

Она оплакивала его тихо. А внутри – сердце истекало кровью. Кассия понимала, что у каждого своя судьба: кому-то жить до самой старости, кому-то – умереть во цвете сил. Но, Господи, как же, это было больно осознавать и принимать!