Книга Нежный плен, страница 114 – Мила Дрим

Годива же, подавив вздох облегчения, снова нырнула под теплый плащ мужа. Прижавшись прохладной щекой к его груди, девушка слышала учащенный ритм храброго, любимого сердца. Она понимала, как непросто было сейчас Леонардо, и пыталась найти сотни способов, чтобы поддержать его. Девушка зашептала молитву, прося Создателя указать ей верный путь в этом.

Всплеск ударяющихся весел об воду отвлек Годиву от размышлений. Переведя взор с серо-синей поверхности на мужа, девушка произнесла:

— Я никогда прежде не плавала в лодке. Хотя мечтала об этом, - она улыбнулась, - это мой первый раз.

Задумчивая улыбка изогнула губы Леонардо. Он, послав жене ласкающий взгляд, ответил:

— Я рад, что твой первый опыт во всем связан со мной.

Годива выразительно покраснела. Сверкнув улыбкой, красавица продолжила:

— Мне не терпится скорее оказаться в этом месте. Знаешь, о чем я мечтаю?

Девушка подалась вперед, заглядывая в глаза любимого:

— Я хочу скорее  оказаться с тобой под одним одеялом. Прижаться к тебе и заснуть добрым сном.

— Только заснуть? – Леонардо приподнял брови. На губах мужчины таилась усмешка. Было крайне увлекательно наблюдать за постепенно краснеющей женой. Смотрел и любовался. Улыбка и румянец Годивы говорили об её стыдливости, но вот глаза – насыщенного голубого оттенка, источали негу и ожидание. Этакая смесь искушенной невинности во всей её красе. Леонардо еще сильнее принялся налегать на весла. Ему и самому не терпелось как можно скорее оказаться под крышей и в тепле. Но перед глазами все еще была картина, как он прощался со своими людьми. Их глаза, в которых застыла печаль и ожидание того, что предводитель скажет, что передумал. Прощание с Бароном – бархатисто-карие глаза, которого, выражали затаенную тоску и понимание. И после – брошенный на берег взгляд – на котором осталась его армия, его славное прошлое…

Местом, где Леонардо и Годиве предстояло жить, оказался небольшой дом из серого, как зимнее небо, камня. Покатая крыша, печная труба и тяжелая, со скрипящими петлями, дверь. Рядом – заросли кустарников, а чуть дальше, не более ста шагов от жилища – лес. И ни одной живой души вокруг. Даже пения птиц не было слышно, хотя, быть может, в предвечернее время им было совсем не до этого.

Леонардо, притащив к дому мешки, в которых была одежда и кое-что из съестного, шире распахнул дверь и, оглянувшись, позвал Годиву:

— Ну, что, жена, готова поселиться в новом доме?

Девушка заметила затаенную тревогу в глазах любимого. Чувствовала, что тот переживает, как она воспримет новое жилище. Сердце болезненно сжалось от любви к Леонардо.

— Конечно, муж мой, - одаривая супруга сияющей улыбкой, ответила Годива и стремительным шагом подошла к нему. Она смело зашла внутрь.

В доме царила полутьма, а еще витал запах сырости. Сквозь скудный свет, пробивающийся через узкое окошко, девушка успела заметить паутину и паука, пожирающего иссохшую муху. Нерешительно застыв у порога, Годива пыталась свыкнуться с мыслью, что отныне это – её новый дом. Сделать это оказалось труднее, чем представляла девушка. И все же, Годива, улыбнувшись, довольно произнесла:

— Леонардо, здесь очень тихо и спокойно.

Мужчина зажег свечу, потом еще и еще, наполняя комнату светом. Чем больше его было, тем заметнее становился интерьер нового жилища – небольшой камин у стены, а напротив – узкая кровать, очаг в углу, грубо сколоченный  дубовый стол, один стул и старый, с треснутой стенкой, сундук.