Книга С 23 февраля, товарищ генерал, страница 6 – Елена Сергеева

А что, если не стоит торопиться с решением?!

А что, если этот непростой генерал не просто так появился в моей жизни?!

Сегодня мне не хочется идти на работу.

Мысль возникает тихо, но с пугающей четкостью.

А когда мне последний раз не хотелось идти в больницу?

Да никогда.

Больница — это мой дом, моя крепость, мое законное укрытие от всего дерьма, что творится снаружи, а сегодня я трусливо хочу остаться дома.

Что с тобой, Любовь Михайловна?

Может, заболела?

Нехотя сама себе признаюсь, что боюсь. Не самой встречи с генералом, а того, что начинаю чувствовать рядом. Волнует меня этот гад, черт подери.

«Как он?» — этот вопрос вертелся у меня в голове всю ночь, пробиваясь сквозь кошмары с участием бывшего мужа. «Лучше? Хуже?»

Дорога до больницы проходит как в тумане, но уже идя по коридорам, я прихожу в норму и на автомате здороваюсь с охранниками и прочими сотрудниками, замечаю, что у Тани из гардеробной новая помада.

Вроде опять все как всегда, но внутри я как натянутая струна.

Липкая и противная тревога приклеилась ко мне, как банный лист, и не отпускает.

Что это?!

Я давно выросла из возраста, когда волнуюсь перед встречей с мужчиной.

Поднимаюсь в свое отделение. Воздух пахнет привычно: антисептиком, лекарствами, больничной едой. Это успокаивает. Я дома.

Надеваю халат — свою вторую кожу, беру истории болезней и делаю глубокий вдох. Сегодня я даже не заведующая отделением, сегодня я доктор. Приходится выполнять дополнительную работу — замещать заболевшего коллегу.

Начинаю обход с дальних палат. Проверяю давление у бабушки Алевтины, слушаю ворчание Петрова, осматриваю поступившую ночью женщину. Рутина.

Я почти расслабляюсь, но до тех пор, пока не подхожу к ВИП-палате.

Выбрасываю мусор из головы, набираю в легкие воздуха и собираюсь войти, но останавливаюсь вплотную у двери, услышав высокий, пронзительный, с явными нотами истерики голос, который резко ударяет по барабанным перепонкам. — Да как ты можешь?! После всего! — Карина, прекрати. Сейчас не время и не место, — звучит в ответ баритон генерала. В нем даже не гнев, а какая-то смертельная усталость. — У нас с тобой брачный договор. Ты сама знала это, вступая в брак. Я оставлю тебе машину и не трону твой счет в банке несмотря на то, что ты сделала, но требовать большее — это уже наглость.

Так. Значит, жена, но е-мое.

У меня в груди все сжимается в комок. Сердечник с зашкаливающим давлением, а тут — выяснение отношений. Эмоциональная встряска, которая ему сейчас противопоказана больше, чем коньяк, за который я переживала.

Нашли время и место!

Безобразие!

Неужели эта женщина не понимает очевидного?!

Как у нее ума хватило устроить такой адреналиновый коктейль?!

Не раздумываю больше, а резко толкаю дверь и вхожу в палату. Мой профессиональный долг бьет тревогу громче любых личных опасений.

Картина предстает сразу, целиком, как удар по переносице.

Самойлов сидит на кровати, откинувшись на подушки. Лицо бледное, нездорово-серое, одна рука бессознательно прижата к груди.

Перед ним стоит разъяренная молодая женщина.

Лет на двадцать его моложе, не меньше. Она в платье прости господи какой длины, будто собралась не в больницу, а на панель, в дорогих высоких сапогах, так несуразно смотрящихся с бахилами, и с идеальным макияжем.