Книга Между правдой и ложью, страница 12 – Ольга Рог

Домой вернулись и разбрелись по разным углам. Вроде бы не ругались, не спорили… А, осадочек остался. Оказалось, достаточно на горизонте появиться бывшему, чтобы их раскидало в недоверии.

Соня не понимала, в чем осталась виноватой.

Глеба поедом жрало ревнивое соперничество: «Неспроста Артем появился спустя столько лет⁉». Ревность — зверь беспощадный. Она грызла его изнутри, заставляя сомневаться в женщине, которую выбрал. Вдруг, Соня еще думает о Герасимове? Не забыла свою первую любовь?

Прошло несколько дней и тревожные «звоночки» усилились.

— Сонь, не знаю, как сказать, — Глеб подошел незаметно, материализовавшись рядом, будто джин, вытекший из тех палочек благовоний, что дымятся на каминной полке. Присел. Руки сцепил в замок. Поза напряженная, с упавшей головой на грудь.

Она подняла взгляд от монитора ноутбука. В каре-зеленых глазах еще мелькали цифры и таблицы. Смысл его посыла непонятен, но уже возникает подозрение на подвох, гребаный армагедонец… Означающий конец спокойной и размеренной жизни. Чего Глеб медлит? Если не знаешь, каким орудием ударить по голове, выбери то, что вырубит сразу…

— Скажи просто, — облизнула сухие губы, сняв специальные компьютерные очки и прикусив губами одну душку. Смотрела на мужа в ожидании. В ее глазах вспыхнул огонек тревоги.

Глеб медлил, тянул, словно набирался сил. Сделал головой «почетный» круг, хрустнув позвонками шеи.

— Агата и Артем разводятся… Сонь, ты должна об этом знать, — прикоснулся к шраму над правой бровью, проведя указательным пальцем по линии застарелых обид.

— Понятно, — выдохнула она и хлопнула крышкой ноутбука. — Но, разве… Разве, это нас как-то касается?

У Глеба в заднице пригорало. Ему реально стало страшно, что жена бросит его и уйдет. Столько лет скрывать свои чувства, быть долбанным актером, боясь раскрыться и выдать себя.

Он полюбил ее, как только увидел. Темноволосая, живая. Такая настоящая, как свежий персик среди гнилья и фальшивки. Паровозов и с Агатой замутил только, чтобы подобраться ближе, сделать вид, что они друзья. Вот, последняя была еще той сучкой. Пыталась им манипулировать, скрывала свои гулянки в клубах. За его спиной жаловалась: «Глеб, такой сухарь. Что я в нем нашла?». Бестолковая блядь. Он ее терпел. Да. Насквозь лживая и корыстная, она могла пролезть там, куда нормальный человек не сунется. Ей удалось затащить дружка Сони в кровать… Опутать своими липкими лапками дурака. Ха-ха! Удружила, шалава. Думала на двух стульях усидеть? Что Глеб ей в ноги упадет? Как бы не так! Он рад, что грязь сама отсохла. Вот, только…

Глеб, этого не планировал. Не хотел причинять страданий любимой девушке. Когда двое потаскунов признались, переживал только за нее. Боялся, что сломается, не вытянет правды, какой на самом деле Герасимов козлина. За ее слезы, за глаза полные боли кулаки сами зачесались набить артемкину кислую рожу.

Вулкан, что тлел внутри него, проснулся.

А потом, все само собой получилось. Глеб подставил «дружеское» плечо, был рядом. Заботился о ней. Чихать было на Агату и мнимого друга. Лишь бы она не убивалась, не смотрела в окно так, будто выпрыгнуть хочет с девятого этажа. Словно спит сутками для того, чтобы не проснуться…

Глеб подыграл. Да. А кто еще поймет «тяжелобольного», как ни тот, кто сам это пережил. Делай морду кирпичом и пусть думают, что ты по Агате сохнешь черносливом.