Книга Между правдой и ложью, страница 13 – Ольга Рог

Теща как-то сразу его раскусила. Отвела на кухню и под видом чаепития, стала задавать наводящие вопросы.

— Глеб, я же не слепая и не вчера родилась. Что ты вьешься вокруг Соньки, будто ты пчел, а она цветочек, который хочешь опылить? — Дина Васильевна била не в бровь, а в глаз. Внимательно ему в лицо смотрела, будто парень прозрачный, все «камни» видно на дне.

— Люблю я ее. Сильно, — сглотнул и отвернулся, стыдясь своей слабости. Слова, что вырвались вслух, самого обожгли.

— Ну, коли любишь, то и отогреть сумеешь, — ободряюще кивнула мать Сони. — Артем мне никогда не нравился. Поверхностный. Сам не знает, чего хочет. Сегодня у него одно мнение, завтра другое. Он бы Соню так и так променял на более легкий вариант, без особого интеллекта и принципов. Разные они. А, ты — совсем другое дело… Дерзай, — дала «добро» теща.

— Только Софья меня не любит. И боюсь, не поверит, что чувства мои настоящие, — рискнул высказать то, что наболело.

Опустил глаза в чай. Рука, держащая чашку, дрогнула, и «водная гладь» пошла рябью.

— О человеке судят по делам, Глебушка. То, как он рассеивает обещания — туфта несусветная. Ты докажи, что достоин. Глядишь, и потянется ее душа, оттает.

Легко советы раздавать. Глеб отсидел всю свадьбу с приклеенной улыбкой, волнуясь, как зеленый пацан. Его потряхивало, что скоро сможет обладать любимой, дотронуться можно до белой молочной кожи. Назвать своей.

Все надежды рухнули, когда он увидел отстраненный взгляд невесты, безвольно свисающие руки. Ей, казалось, было все равно, что прическа потеряла форму и «поплыл» макияж. Глеб подавил желание развернуться и уйти. Бежать, пока не сломал то хрупкое доверие между ними. В глазах потемнело от желания и от разочарования. Какое-то отчаянное безумие затопило разум. Он очнулся, когда уже было поздно что-то менять, бесполезно извиняться. Взял ее, можно сказать, силой.

Спустя время, вроде бы все наладилось. Он, как обычно, осторожно прощупывал ходы и пути к ней. А, Соня… Соня воспринимала его как партнера, как товарища, как соседа по квартире. Интимная близость стала предсказуемой, лишенной искры, того трепетного волнения, что было когда-то. Он читал в ее глазах скорее усталость, чем страсть. Чувствовал себя долбанным извращенцем, что склоняет женщину к интиму, под видом супружеского долга.

Глеб пытался разнообразить их жизнь, устраивал сюрпризы, дарил цветы без повода, водил в театры и рестораны. Но все было тщетно. Соня принимала все это с благодарностью, но в ее сердце как будто стояла стена, которую он никак не мог пробить. Хоть лбом расшибись, не поможет.

Он видел, что Соня тоже страдает, но не понимал причины. Она избегала откровенных разговоров, отмахивалась от его вопросов, словно боялась сказать что-то, что разрушит хрупкое равновесие их отношений.

Соня старалась! Да, пожалуй, такое слово подходит. Его жена приспособилась жить с ним, делить одну постель. Научилась готовить любимые блюда Глеба. Умела поддержать беседу. Распланировать все по полочкам вперед на месяц.

Любить его не научилась. Пока… Пока не принесла ему тест с двумя полосками.

— Агата и Артем разводятся… Сонь, ты должна об этом знать, — прикоснулся к шраму над правой бровью, проведя указательным пальцем по линии застарелых обид.