Книга Параллельный ответ на измену, страница 7 – Ника Янг

Виталий Васильевич, уже в пиджаке, прошёл мимо стола, даже не повернув головы в сторону торта.

— Виталий Васильевич! — окликнула я его, пытаясь шуткой остановить это ледяное шествие. — Тебе хоть кусочек? Или у тебя только страховые полисы на завтрак?

— Не до тортов, — бросил он, на ходу застёгивая портфель. — У меня отчётность.

— Мне кажется, ты вообще женат на своей работе, а не на мне, — выпалила я, стараясь, чтобы это прозвучало как безобидная шутка.

Он остановился у двери, обернулся. Его взгляд был пустым, как экран выключенного телевизора.

— Уж лучше так, чем день с тобой, — сказал он ровным, деловым тоном, как будто констатировал факт из страхового случая. И вышел.

Дверь закрылась с тихим щелчком. А его слова остались в кухне, тяжелые и липкие, как испорченный крем. Я фыркнула, сделала вид, что это смешно.

«Ну да, он же такой, шутник у меня, хихи-хаха!». Но внутри что-то остро сжалось, будто эти слова были маленькими, очень холодными щипцами.

Кира допила кофе, поднялась.

— Мне на пары. К шести приеду.

— Будет оочень классно! Шале — восторг, там поместятся не только твои друзья с университета, но и все наши соседи!

Она кивнула и ушла. Тишина.

Я осталась одна среди праздничного хаоса. С дымящимся тортом, мигающей лампочкой и котом, который боязливо выглядывал из-под стола.

Выключила сигнализацию, открыла окно. Холодный воздух ворвался в кухню, сметая запах гари и… чего-то ещё. Запах одиночества. Он у меня, кажется, свой, узнаваемый.

Прибралась. Потом начала собирать вещи для праздника. Данил прислал точный адрес — загородный дом в стиле шале, снятый на сутки.

Я сложила в сумки украшения, свою маленькую акустическую колонку (на всякий случай), сервировочные наборы, которые взяла напрокат, и торт, аккуратно упаковав его в контейнер.

Каждое движение было механическим. В тишине пустой квартиры мысли громыхали, как поезд в тоннеле.

«Уж лучше так, чем день с тобой». Фраза крутилась в голове на повторе. Я вспомнила Данила. Его усталое «мне с ней удобно». И меня осенило. Да ведь и Виталий Васильевич женился на мне, наверное, по тому же принципу! Не потому что влюбился до одури в девушку, которая могла продать франшизу на что угодно. А потому что… удобно. Пора было. Нужно было. Соседи спрашивали. Мама звонила: «Ир, когда уже?» И он выбрал меня.

Как выбирают диван — не самый красивый, но тот, на котором можно сидеть, не думая. А потом этот диван начинает мешать, продать жалко, а жить с ним скучно.

Я даже звать его по имени-отчеству стала в шутку, лет пять назад. «Виталий Васильевич, подайте соль!». Сначала он хмурился, потом привык. А теперь шутка куда-то испарилась, а имя приклеилось намертво. Мы стали коллегами по быту. Соседями по квартире. И я, кажется, перестала быть для него Ирой — живой, смешной, вечно вляпывающейся во что-то. Я стала неприятное: «твои выходки», «твои идеи», «опять ты».

Грустно. Прямо вот физически грустно, в районе солнечного сплетения. Но! Я же Ира Колмачева! Брокер невозможных франшиз и организатор праздников с дымовой завесой! Унывать нельзя. Особенно сегодня.

Я пошла в ванную, умылась ледяной водой. Потом открыла свою тайную коробку с «оружием» — яркими помадами, тенями с блёстками, румянами цвета персика.

Нанесла макияж так, как не делала давно. Не «для мужа» (ему всё равно), не «для приличия» — а для себя. Чтобы глаза блестели, а губы улыбались, даже если на душе скребут кошки.