Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 24 – Натали Карамель

«Боевая задача принята. Ситуация — катастрофическая. Первый этап: удержание позиции. Начинаю выполнение.»

Свет в окне сменился с серого рассвета на плоский, белесый дневной свет. Ирина лежала неподвижно, сознание цеплялось за реальность, как когда-то на тренировках — за край симуляционной платформы, за секунду до падения в виртуальную бездну.

Первичный шоковый осмотр завершён. Теперь — тактика.

Она была Ириной Зориной. Но этот мир, эта комната, это избитое тело — знали другое имя.

«Илания», — прошептал чужой голос в её памяти.

Хорошо. Пусть будет Илания. Это кодовое имя. Оперативная легенда, под которой ей предстоит действовать. Внутри, в командном центре собственного сознания, она навсегда останется Ириной. Но для всех внешних — отныне она Илания.

С этим решением пришла ясность. Теперь можно было работать.

Она начала методично, с холодной, почти хирургической точностью, изучать своё новое «снаряжение» и карту местности, которую читала по шрамам. Движения были минимальны, чтобы не спровоцировать приступ боли или головокружения.

Её интересовали не только раны, но и их «почерк».

Синяк на предплечье — форма отпечатка большого пальца. Хват спереди, сдавливание. Контроль, а не удар.

Множественные точечные синяки на бёдрах, спине — не от ударов кулаком, а от щипков, сжатий, уколов твёрдым предметом. Не для наказания, а для унижения, для напоминания о боли в «безопасных» местах, скрытых одеждой.

Старый вывих плеча — не вправлен должным образом. Значит, либо не обращались к врачу, скрывая, либо врач был подкуплен, либо ей просто грубо дёрнули руку.

Каждая деталь складывалась в портрет обидчика: расчётливого, жестокого, маниакально контролирующего и боящегося публичного скандала. Психологический профиль, составленный за пять минут лёжа в кровати, был яснее любого досье. Капитанский анализ сработал на автопилоте: противник изучен.

Тишина в доме была гулкой, натянутой. Где-то далеко звякнула посуда. С улицы доносился приглушённый стук колёс по булыжнику и отдалённые голоса — мир жил своей жизнью, не подозревая о пленнице в этой роскошной клетке.

Помимо въевшихся запахов духов и крови, теперь чувствовался запах пыли на тяжёлых портьерах, затхлости в углах комнаты и сладковатый запах какого-то лекарственного отвара, витающий в воздухе.

Слабость была не просто физической. Это было истощение ресурсов. Тело было обезвожено, мышцы атрофированы от бесконечного стресса и лежачего образа жизни. Головокружение при попытке сесть говорило о низком давлении и, возможно, анемии.

Это не был воин. Это была ходячая (пока что лежачая) медицинская картина хронического насилия. Её новое оружие было сломано ещё до того, как она взяла его в руки.

Констатация: физическая форма — критическая. Требуется срочная реабилитация. Первостепенная задача — восстановить базовый функционал «единицы».

И тут, как будто от движения или от определённого угла падения света, в сознание хлынули обрывки. Не мысли, а ощущения, застрявшие в нервных окончаниях.

Вспышка: Белое платье, давящее на рёбра. Давление тяжёлой мужской руки на её локоть. Голос звучный и самодовольный, обращённый к кому-то: «Моя прелестная жемчужина». И внутренняя, леденящая дрожь, потому что пальцы его впивались в её руку так, что потом остались синяки.