Книга Преданная истинная черного дракона, страница 26 – Екатерина Борисова

— Тише, тиши, мисс! — строго одёргивает меня лекарь. — Я сказал о дорогом и приятном.

Ах да, о приятном…

И я стараюсь думать о братьях. Два рыжеволосых сорванца. Шестилетние близнецы Марк и Герман — гроза всего поместья и мои лучшие друзья. Шумные, весёлые и очень шебутные. Ни одно происшествие дома не обходится без них.

Я усмехаюсь. И без меня.

Ведь это именно я учила их охлаждать воду в купальни, когда туда собиралась идти матушка или отец. А потом прятаться до самого вечера от разгневанных криков.

Или, наоборот, подогревать стены ледника, где к вечеру томилось любимейшее гостями желе.

Ох, как краснел наш повар, когда ему приходилось расшаркиваться, кланяться и говорить, что сегодня вместо великолепного желе он подаёт компот с ягодами.

Мама поджимала недовольно губы, папа махал обречённо рукой, гости разочарованно вздыхали. А мы с братьями зажимали ладошками рты, чтобы не рассмеяться при всех.

— Отлично, мисс. Вы большая молодец, — подбадривает меня лекарь.

А я чувствую, как мою ладонь обволакивает спасительным холодком, как острая пульсирующая боль отступает.

— Как необычный ожог, — лекарь едва уловимо касается следа на запястье.

А я…

Я вспоминаю об Александре.

О нашей первой встрече на балу. Моя неуклюжесть привлекла его внимание. Но стоило ему прикоснуться ко мне, как мягкое тепло заструилось по венам. Сначала едва ощутимое, нежное, а к третьему танцу, я уже горела вся. От счастья и любви к высокому красавцу-князю, в мундире цвета неба.

О боги, чего я только не напридумывала себе.

Три танца, а потом и пять и все восемь он танцевал со мной. Против всех правил. Не замечая шепотков и косых взглядом. Бал дебютанток, юная баронесса Арсгольд «пенила» сердце завидного жениха королевства.

Кто же знал, что князь уже давно занят? И не просто влюблён, а жениться на падчерице самого короля.

Кто же знал, что для Александра истинность — не святыня, не судьба, а способ получить сильных наследников? И только.

Кто знал, что моя робкая, нежная первая любовь окажется такой болезненной и живучей?

Неделю я валялась в своей комнате, мечтая умереть или хотя бы забыть обворожительного князя, его сдержанную улыбку и хриплый баритон!

— Довольно, мисс Голд… ДОВОЛЬНО!

Я широко раскрываю глаза и не могу понять, чего «довольно».

Я с удивлением смотрю на свою ладонь. Красноты, волдырей и боли больше нет. Но и здоровой кожи тоже нет.

Всю кисть и запястье покрывают рубцы. Но не уродливые, какие я видела у кухарок и прачек, которым не хватало денег на лекарей. Нет!

Мои рубцы и шрамы сложись в виде диковинных цветов и веточек, оплели каждый пальчик, удивительным орнаментом захлестнули предплечье.

— Что это? — я моргаю удивлённо, рассматривая свою руку.

— Вы выдали слишком сильные эмоции, — хмурится военный лекарь. — Скажу по правде, я едва справился с ними. Но результат… необычный…

— Скажите, Пуркинье, — вперёд выходит полковник Гриффит, — есть шанс, что всё заживёт без следа?

Я осторожно провожу указательным пальцем по ладони, обрисовывая удивительный ещё нежно-розовый завиток.

— Нет, исключено, мои силы едва пробились. Мне что-то отчаянно мешало… но я затрудняюсь сказать, что именно, — опытный лекарь хмурится и бросает на меня странный задумчивый взгляд. На две его строгих серых глаз вспыхивает лёгкий укор или понимание?