Книга Преданная истинная черного дракона, страница 41 – Екатерина Борисова

— Спасибо, — я улыбаюсь ещё раз и, пока Сондра не начала спрашивать у секретаря ещё что-то, быстро выхватываю из её рук медяшки, кладу на стол секретарю и утаскиваю за собой подругу.

— Но мы так и не узнали, дикие это заросли или нет! — возмущённо фыркает Сондра. — А без выписки — это всего лишь бумажка!

— Ты думаешь? — смеюсь я. Бюрократия в действии. — Если бы это были частные посадки, мы не получили бы разрешение. Ты же видела, что он проверил их по книге.

— Но почему он не дал нам выписку об этом? И почему такая разница в цене?

— Потому что вопросы надо задавать правильно, — смеюсь я. Этому я научилась от отца.

Зачем нам за целых два серебряных весь реестр посадок пьягоды, когда можно получить разрешение на сбор в диких чащах в определённом месте. А чтобы удостовериться, что они дикие, секретарь должен был проверить реестр. Всего за пять медяшек!

— Я бы не догадалась, — качает головой Сондра.

А я смеюсь.

— Ой, простите! — в меня врезается кто-то.

Да так сильно. Что я едва могу устоять на ногах.

— Ничего, малыш, — я с удивлением разглядываю оборванца в заношенной одежде, утирающего нос грязным рукавом.

На вид ему не больше шести лет. Огромные синие глаза кажутся слишком большими на худом вытянутом лице. Он совершенно не похож на моих братьев, но почему-то напоминает мне их.

Они в свои шесть лет сидят в нагретом доме и играют в игрушки у огня.

А этот малыш…

— Держи, — протягиваю ему одну медяшку, что оказалась у меня в руке. Она осталась от уплаты пошлины в мэрии и теперь обжигала ладонь морозом.

— Храни вас, мисс, драконьи боги, — малыш довольно улыбается и низко кланяется мне, но тут же морщится при виде недовольного лица Сондры.

— Беги, — я треплю его по непослушным волосам и уже разворачиваюсь следом за Сондрой.

Как вдруг неприятное осознание излишней лёгкости пронзает меня.

— Что случилось? — хмурится Сондра, заглядывая моё стремительно бледнеющее лицо.

— Мои деньги! — я запускаю руку в карман, стараясь нащупать монеты, но их там нет. — Кто-то украл все мои деньги!

— Вот ведь шельмец! — вздыхает Сондра и бросает мне в руки свою наплечную сумку. — Будь здесь и, ради всех богов, ни с кем не говори! Это нам очень дорого обходится!

Она разворачивается так резко и исчезает в толпе, что я не успеваю ей ничего сказать. И ничего спросить.

Я так и замираю на тротуаре перед кофейней с глазами, полными слёз.

Ну как так?

Я ещё и ещё раз похлопываю по бёдрам, в надежде найти карман, полный золота.

Пускай, с собой я взяла не все сто пятьдесят монет. О, я не настолько глупа. Но десять золотых я отложила. Ведь я не знаю цен и объёмы того, что нам надо купить.

И вот теперь мои карманы пусты.

И, судя по всему, это большая потеря!

Я отхожу в сторону с дороги, потому что встречные прохожие начинают шикать мне и недовольно коситься.

А я…

Я просто стою как истукан.

Столичная глупышка, которую растили как цветок. Берегли, чтобы потом передать в руки «заботливому» мужу.

Я не была предназначена для простой жизни и для рынков.

Слёзы всё-таки срываются с ресниц.

Обидно!

Ведь деньги, что остались — всё, что у нас с Сондрой есть! Так глупо потерять хотя бы часть их.

Но я не сдамся! — сжимаю руки в кулаки.

У меня есть ещё украшения и шубка! Носить такое я точно не буду. А вот продать!