Книга Преданная истинная черного дракона, страница 98 – Екатерина Борисова

— Жить будет, — отвечает он и растирает лицо ладонью.

— Но... — я чувствую подвох.

— Её магическое ядро сильно пострадало. Скорее всего, Агнес Кречет уже никогда не сможет использовать свою магию.

Я едва могу сдержать крик ужаса. Потому что для любого мага потерять магию, это очень сильная утрата. А для дракона — это нарушение связи со своей второй частью — с драконом.

Агнес не просто не сможет магичить, она никогда больше не сможет больше обернуться.

И это ужасно!

— Как такое могло случиться? — у меня по щекам текут слёзы, стоит мне вспомнить бьющуюся от конвульсий у меня на руках девушку.

— Драконий корень.

— Но как? Когда она... — я должна знать, когда она должна была его выпить, и есть ли шанс, что это случилось не у нас.

— Он действует очень быстро. Его очень сложно титровать, — он мнётся, но продолжает, отводя взгляд. — Часто в тавернах хозяйки со злым умыслом добавляют каплю-другую драконьего корня в еду или питьё. Чтобы усыпить или ослабить богатых посетителей.

— Что? — мои брови ползут вверх. — Доктор Пуркинье, вы о чём?

Жар, что ещё недавно заливал моё лицо, моментально стекает вниз, на шею. Сама чувствую. Что бледнею.

— И если взрослому дракону от двух капель ничего не будет, то юной девушке... — продолжает врач, словно не видит ужаса в моих глазах.

От напряжения, страха и горькой обиды сердце в груди сжимается.

— Я бы никогда! — выкрикиваю я, стирая влажные дорожки со щёк. — НИКОГДА!

— Идалин, послушайте, — врач пытается схватить меня за руку, но я отшатываюсь, не позволяя ему подойти.

— Вы говорите, что я или Сондра специально травили постояльцев, чтобы обворовывать их?! Вы в своём уме?!

На шум и крики начинают спускаться гости.

— Идалин, я просто говорю, как бывает, — возражает он устало. — Это то, что я видел...

— Вы много мерзостей видели! — вырывается у меня. — Только не надо теперь всё это прикладывать на меня! Ни я, ни Сондра никогда бы не сделали такого! Мы ценим и уважаем каждого гостя, гордимся своим честным трудом и тем. Что можем вернуть свой долг казне!

— Может, поэтому так быстро и смогли вернуть, что обирали своих гостей, а? — на пороге огромного зала появляется лорд Кречет. Его одутловатое обычно красное лицо сейчас мертвенно-бледное. Маленькие глазки от бессонной ночи ввалились и превратились в два злобных уголька.

— Что вы несёте?! — обрываю его резко. — Я могу отчитаться за каждый золотой. У меня есть бухгалтерские книги...

— Если можете отчитаться, то скажете тогда, куда пропала изумрудная брошь моей дочери, которую она пристёгивала к шубке.

— Понятия не имею! — удивлённо моргаю. — Ищите в комнате или...

— Шубка тоже пропала! — кричит Кречет.

А гости высыпают в зал уже толпой. Заспанные, удивлённые, злые и всё. Как один смотрят на меня с отвращением.

Даже доктор Пуркинье отводит взгляд, молчаливо подтверждая то, что не верит мне.

— Шуба вашей дочери лежит на кухонном столе, я сама сняла её с Агнес, когда... — широким шагом я захожу за перегородку и останавливаюсь.

Из зала несколько человек привстают на цыпочки, чтобы лучше видеть.

— Её здесь нет, — я растерянно оглядываюсь. — Но она была. Здесь!

Указываю на стол.

— ... или здесь, — хмурюсь и перевожу взгляд на табурет. — В любом случае она где-то здесь. Возможно, Сондра отнесла её в вашу комнату...