Книга Преданная истинная черного дракона, страница 97 – Екатерина Борисова

Лорд Кречет уже давно ненавидит наше семейство. Он не упустит случая вцепиться в нас волчьей хваткой и разорвать на мелкие кусочки. Боюсь, даже личная трагедия в виде потери дочери ему не помешает, а совсем наоборот. Придаст его мести остринку!

Зал стремительно пустеет. Последними уходят драконы императорского отряда. Кожей чувствую их внимание, участие и жалость.

Упрямо встряхиваю головой. Мне не нужна их жалость. Пожалеть я могу себя и сама. Вот только легче от этого мне не станет.

Нужно как-то спасти Агнес! Или хотя бы понять, где она могла отравиться.

— Всё ещё отказываетесь от моей помощи? — раздаётся за моей спиной усталый голос полковника.

Разворачиваюсь так резко, что перед глазами всё плывёт.

— От помощи — никогда. От сомнительной защиты — всегда!

— Я думал вы умнее, Лиана, — он прислоняется к столу за своей спиной.

— Простите, что разочаровала...

— Перестаньте! — рявкает он и растирает лицо руками. — Вы не можете не понимать, что будет с вами и с этим местом, если с мисс Кречет что-то случится.

— С ней уже случилось и моя задача найти причину...

— Идалин, Лиана, — исправляется он, встретив мой яростный взгляд. — Причину будет искать полиция. Вы уверены, что ваша непосредственность и вспыльчивость помогут вам оправдаться.

— Мне не за что оправдываться! Все гости сегодня ели из одного котла! Все пили из одних кувшинов.

— Но не все остались в зале, — он красноречиво вскидывает бровь, намекая на то, что кому-то могло стать плохо уже в комнате.

— Вы думаете, я или Сондра могли перепутать мяту и драконий корень? Или взять вязкую дурнопахнущую щепотку перетёртого корня и бросить вместо перца в кашу? Вы в своём уме? — меня трясёт он его намёков и обвинений. — Я, конечно, леди и белоручка, но я не набитая дура!

— Идалин, — полковник перехватывает мою ладонь и дёргает на себя, заставляя меня испуганно сжаться. — Я просто говорю, что легко вам не будет. Как только затихнет буря, эта таверна будет под завязку забита ищейками и полицией. А пока власть здесь представляю я, настоятельно рекомендую вам никуда не исчезать, а пойти и лечь спать!

Краски стекают с моего лица. Пальчики немеют от страха и разочарования.

— Это арест?

— Пока это только настоятельная просьба.

Я разворачиваюсь и, чеканя каждый шаг, направляюсь к лестнице.

— Идалин! — зовёт меня Гриффит. Но я не реагирую.

— Лиана, я вынужден расставить часовых. На всякий случай!

Сердце ухает вниз и болезненно сжимается.

— Делайте, как вам угодно, полковник!

Ночь и начало следующего дня проходят в тревожном ожидании.

Надо ли говорить, что я не ложилась.

Просидела несколько часов на кровати. А потом вернулась в общий зал.

Выскребла дощатый пол до блеска, оттёрла старые винные пятна на столе, вычистила золу из камина и вынесла её на двор.

Наносила несколько вёдер чистого снега, чтобы у постояльцев утром была чистая вода для умывания.

Сондра несколько раз проносится мимо меня, меняет воду в сотейнике, берёт чистую ветошь. На все мои вопросы у неё нет ответа.

Ближе к рассвету в зал спускается доктор Пуркинье.

Обычно весёлый добродушный военный выглядит уставшим и очень собранным.

Он уже собирается выйти на улицу, но, заметив меня, останавливается.

— Как она? — решаюсь задать интересующий меня вопрос.