Книга Преданная истинная черного дракона, страница 96 – Екатерина Борисова

— Я говорю, идите следите за дочерью, милорд. Мало ли отчего её тошнит. Может быть, вам стоит первым услышать то, что может сказать доктор Пуркинье. Без лишних ушей, — я выразительно выгибаю бровь, намекая на совершенно физиологический процесс девичьей тошноты.

Лорд Кречет понимает меня правильно. Внутри старого дракона моментально вспыхивает ярость. Его одутловатое, лоснящееся лицо краснеет, а после покрывается бурыми пятнами.

Я даже замечаю, как сжатые кулаки краснеют, наливаясь магией.

— Я тебя уничтожу! Всё здесь! Камня на камень не оставлю от этой таверны и...

— Вас! — поправляю его довольно грубо. Но мне надоело играть в его игры.

Он осекается и удивлённо моргает. Кулаки от неожиданности расслабляются, пропадает жар магического огня. Губы Кречета беззвучно шевелятся.

— Когда обращаетесь к благородной девушке, вы не имеете права ей «тыкать», милорд! Государственному сановнику стыдно этого не знать, — добавляю я.

За моей спиной раздаётся хмыканье. Кто-то из драконьего отряда явно не упустил ни одного слова из нашей беседы.

Лорд Кречет бледнеет и шипит.

— Вы ещё пожалеете, леди Идалин Арсгольд! Я вам это обещаю!

Он проносится мимо меня разъярённым пузатым ураганом. Выскакивает в зал и пинает ближайший стул, который с грохотом валится на пол.

Расстёгиваю верхнюю пуговицу на рабочей блузе. Переживания, страхи и потрясения прошедшего дня наваливаются на меня.

Последние силы я отдала на помощь этой Агнес и на разговор с Кречетом.

Слишком резко силы покидают меня, становится трудно дышать, мои собственные щёки тоже вспыхивают ярким лихорадочным румянцем.

Возможно ли, что Агнес не отравилась, а подхватила какое-то заболевание? И я тоже им заразилась?

Нужно будет уточнить у доктора Пуркинье, когда он освободится.

А сейчас прикладываю пальцы к сонной артерии, чтобы проверить пульс. Сто́ит начать расти температуре, как пульс подскакивает. И чем выше температура, тем безумнее становится пульс.

Нет. Мой пульс, конечно, далёк от нормы, но и на безумный не походит.

Жар с лица стекает так же неожиданно, как и появился.

Я просто устала.

Слишком устала.

От работы. От споров. От беготни.

А ещё я устала бояться.

Поэтому сейчас, когда моя личность раскрыта, я должна позволить себе выдохнуть и спокойно всё обдумать.

Возможно, Сондра права, и мне не стоит бросаться в бега сразу же. Нужно выждать несколько дней, а там...

А там посмотрим.

В зал спускается Сондра. Лицо её выражает крайнюю степень беспокойства.

Дёрганными торопливыми движениями она сгребает в кучу чистую ветошь, сотейник, кувшин с чистой водой, какие-то травы из кладовки, оглядывает кухню ещё раз и разворачивается.

— Сондра, что случилось? — успеваю перехватить её за локоть.

— Всё плохо, Лиана, — девушка бледнеет. Её губы дрожат. Она едва сдерживает подступающую истерику. — У Агнес Кречет сильнейшее поражение магического ядра. Кто-то дал ей выпить настойку чёрного драконьего корня, она умирает... и если она умрёт у нас...

Сондра не продолжает. Просто дёргает локоть и торопливо исчезает за дверью, чтобы помочь доктору Пуркинье спасти дочь одного из наших недоброжелателей!

Я и так понимаю, что она хотела сказать. Если дочь Кречета умрёт у нас в таверне — нас с Сондрой выставят виноватыми. И неважно, что два десятка людей и драконов ели кашу из одного котла и пили чай и вино из одних и тех же кувшинов.