Книга Моя. По праву истинности, страница 136 – Виктория Кузьмина

Я едва не закатила глаза. Какая ей, в сущности, разница? Но правила игры диктовала она.

— Там, на следующей странице, все данные есть, – произнесла я спокойно, даже слегка устало.

Она снова углубилась в чтение. Я воспользовалась паузой. Отошла на шаг, прислонилась к краю стола и просто стояла. Минуту. Две. Десять. Я чувствовала на себе взгляд Миры. Он был тяжелым, полным немых вопросов и того самого старого, затаенного любопытства, которое когда-то было её постоянным спутником. Она не уходила, держа свою папку, прижатую к груди. Ждала, пока секретарь освободится.

Я поймала взгляд секретаря, которая на секунду отвлеклась от бумаг, и четко, без тени сомнения, сказала:

— Мне, пожалуйста, еще нужно оформить академический отпуск. Пока вы с документами разбираетесь, можно начать?

Я не стала смотреть на Миру. Но краем глаза видела, как она слегка вздрогнула, как ее пальцы сжали папку еще крепче. Она стояла первой. Она ждала. А я влезла. Нагло, спокойно, пользуясь тем, что секретарша была уже не уверена, как ко мне относиться.

Я не могла с собой ничего поделать. Мне просто захотелось так.

Женщина помедлила, кивнула. Делать ей было нечего – я уже была здесь, и мои документы лежали на столе.

— Академический отпуск, – повторила она, уже более официальным тоном. – На основании чего?

— На основании беременности, – ответила я просто, и слова прозвучали в тишине комнаты громко и отчетливо.

За спиной я услышала легкий, сдавленный вздох. Мира.

— Справка? – спросила секретарша, уже механически.

Я молча достала из внутреннего кармана папки аккуратный бланк из частной клиники. Отдала. Женщина пробежала глазами, увидела печати, подписи, сроки. Кивнула, на этот раз она была более благосклонна.

— Я подам ваши документы, – сказала, складывая все листы в отдельную папку. – Но процедура займет время. Нужны согласования, подписи декана… Вам позвонят.

— Спасибо, – кивнула я, не выражая ни особой благодарности, ни нетерпения. Просто констатация.

Я повернулась и пошла к выходу, не оглядываясь ни на секретаршу, ни на Миру. Паша, стоявший у двери, молча отвернулся и вышел в коридор первым, держа дверь для меня.

И только я сделала несколько шагов по пустому, прохладному коридору, за спиной раздались торопливые шаги.

— Агата! Постой!

Я обернулась. Мира, выбежала следом. В душе всколыхнулась память как будто кто -то кинул камень в воду и поползли круги воспоминаний. Мы когда-то делились всем, а потом… Потом жизнь развела нас по разные стороны баррикад, сделанных из молчания, обид непринятия. Она выглядела растерянной, ее лицо было бледным, а в глазах читалась искренняя, щемящая тревога.

— Меня зовут Майя. Майя Громова.

— Я… – она запнулась, ловя дыхание и с испугом смотря на меня. Но быстро пришла в себя – Я хотела извиниться. За… за свой поступок тогда. Я не права была. Совсем. Я… я хочу наладить отношения. Мы же… мы же подруги.

Она произнесла это последнее слово с такой надеждой, что у меня внутри что-то оборвалось. Я смотрела на нее – на эту милую, хрупкую девушку, которая когда-то была моим убежищем, а потом стала частью проблемы. Я видела в ее глазах раскаяние. Искреннее, наверное. Но я также видела пропасть, которую не могла перепрыгнуть.

Эта дружба сломалась. Не из-за одного поступка. Из-за тысячи мелких трещин, недоверия, разных скоростей, с которыми мы неслись по жизни. Мы оказались по разные стороны. У нее брат, его мир, его тень. Клан с которым у Сириуса нет никаких договоренностей. Как бы сейчас не пытались строить мост, он не выдержит первого появления её брата на траектории взгляда моего альфы. Моего мужа.