Книга Моя. По праву истинности, страница 172 – Виктория Кузьмина

Он заскрежетал зубами, и в его глазах вспыхнуло что-то нечеловеческое.

— Я принимаю вызов, щенок. Но знай — ты с моей дочерью не будешь. Вы, выродки медвежьего клана, недостойны даже дышать с нами одним воздухом. И после того как я убью тебя, я выжгу эту метку с её кожи железом.

Больше слов не было. Бой Чести не требовал лишней риторики.

Мстислав оттолкнул Селесту чуть дальше в сторону, к одежде. — Не смотри, — коротко бросил он ей. Но она не могла оторвать глаз.

Они отошли друг от друга, на расстояние. И затем началось превращение. Это не было красивым, как в фильмах. Это было больно, страшно, естественно. Кости Мстислава хрустели и ломались, меняя форму, мышцы набухали, рвались швы одежды. Рычание перешло в низкий, утробный рёв. И на песке перед ней уже стоял не человек, а огромный бурый медведь. Его алые глаза горели диким огнём.

Адар претерпел не менее жуткую метаморфозу. Вместо человека на песке присел, а затем выпрямился матёрый, серебристо-белый волк, с холодными, безумными от ярости голубыми глазами.

И они бросились друг на друга.

Это была не драка людей. Это была кровавая, безжалостная война двух хищников, двух воплощённых стихий. Песок взлетал клубами, смешанный с кровью и клочьями шерсти. Рёв медведя и хриплый лай волка рвали воздух. Волк был быстрее, вертлявее, его клыки впивались в могучие бока медведя, оставляя глубокие раны. Но медведь был сильнее. Каждый его удар лапищей, вооружённой когтями длиной в палец, был сокрушительным. Он ловил волка, прижимал к земле, и треск костей был ужасающе громким.

Селеста стояла, прижав кулаки ко рту, чтобы не закричать. Она видела, как её отец, волк, ловким манёвром вцепился медведю в горло. Мстислав взревел от боли, но не отступил. Он обхватил волка в медвежьих объятьях и сжал. Раздался страшный хруст. Волк взвыл и ослаб хватку.

Ещё несколько минут адской схватки, и всё было кончено. Медведь, весь в крови, израненный, но непобеждённый, стоял над поверженным волком, который, хрипя, с трудом принял человеческий облик. Адар лежал на песке, лицо искажено болью, рука неестественно вывернута, изо рта текла струйка крови. Его люди замерли в ужасе, не смея вмешаться в Бой Чести.

Медведь зашатался, и началось обратное превращение. Оно казалось ещё мучительнее. И вот, уже человек, весь в ссадинах, порезах и синяках, Мстислав стоял над Альфой Волков. Он тяжело дышал, кровь стекала по его груди и рукам, но взгляд был ясен.

— Я… победил… в Бою Чести, Альфа Волков, — его голос был хриплым, но громким, чтобы слышали все. — Завтра на рассвете я приеду и заберу свою Истинную. По древнему праву. Ты проиграл.

Он повернулся, игнорируя ненавидящие взгляды свиты Адара, и заковылял к Селесте. Она бросилась к нему, не в силах сдержать слёз, но уже не от страха. Она касалась его лица, его ран, её пальцы дрожали.

— Всё кончено, — прошептал он, притягивая её к себе чистой, менее повреждённой рукой и целуя её в макушку, потом в губы, смешивая соль её слёз с кровью на своих губах. — Теперь мы будем вместе. Никто не сможет нам запретить.И глядя в его глаза, полные боли, усталости и непоколебимой решимости, она поверила. Поверила так сильно, как не верила ничему в своей жизни. Она обняла его осторожно, чтобы не задеть раны, прижалась к его окровавленной груди, и впервые за много лет почувствовала не тяжесть, а силу крыльев. Пусть хрупких, окровавленных, но своих. И его.