Книга Моя. По праву истинности, страница 184 – Виктория Кузьмина

Только тогда его язык коснулся ее. Широкий, влажный, неумолимый, он прошелся по всей ее естеству, от самого низа до чувствительного бугорка, на котором остановился, чтобы надавить, провести круги, затем снова скользнуть вниз. Он делал нежно, а потом яростно, вылизывая, посасывая. Его нос упирался в ее лобок, дыхание становилось все более прерывистым, горячим.

Одной рукой он продолжал держать ее бедро, а пальцы другой нашли ее вход. Два пальца вошли в нее без предупреждения, до самой глубины. Она взвыла, вцепившись пальцами в медвежью шкуру под собой. Он двигал ими внутри, находя тот ритм и угол, что сводил ее с ума, а его язык и губы продолжали свою работу снаружи, сосредоточившись теперь на ее клиторе. Жестко, властно, безжалостно.

Она не могла дышать. Мир вращался калейдоскопом удовольствия. Его лицо между ее ног плыло. Она сморгнула слезы от того напряжения и удовольствия что разгоралось огнем внизу живота.

Ее крики становились все громче, бессвязнее. Она звала его.

— Мстислав…. Мстислав! — Рычала как молитву и проклятие одновременно. Он отвечал глухим рычанием, вибрирующим прямо у ее самой чувствительной точки, и пальцы внутри нее изогнулись, нажимая на какое-то особое место.

Ее тело натянулось, как тетива. Оргазм накатил не волной, а обвалом. Сокрушительным, выворачивающим наизнанку. Она закричала, голос сорвался в хрип, все мышцы свело судорогой, она бешено забилась в его железной хватке, а он не отпускал, продолжая ласкать ее языком и пальцами, пока конвульсии не стали слабее, а крики не перешли в бессильные всхлипы.

Только тогда он поднял голову. Его подбородок и губы блестели ее соками. Он смотрел на нее сверху вниз, его глаза горели триумфальным, диким огнем.

— Первый, — хрипло произнес он. — Из многих. Чтобы ты помнила.

Он медленно вынул пальцы и тяжело опустился рядом, притянул ее ослабевшее, все еще вздрагивающее тело к себе, прижал к груди. Она лежала, беспомощно всхлипывая, волны удовольствия все еще откатывали от нее, оставляя тело слабым и податливым.

Он просто держал ее, проводя огромной ладонью по ее мокрой от пота и дождя спине, давая отдышаться. Но в этой нежности была стальная пружина. Она чувствовала, как его возбуждение твердой громадой давит ей в бедро, как напряжены его мышцы под ее щекой.

И прежде чем она полностью пришла в себя, он перевернул ее обратно на живот. Вздернул бедра, его рука легла на ее ягодицу, еще горячую от шлепков, и он нанес новый. Звучный, влажный от ее же соков. Она вздрогнула, слабый протестный стон застрял у нее в горле. Он шлепнул еще раз, и еще, ритмично, пока ее мягкая плоть не загудела огнем, а она не застонала, впиваясь пальцами в шкуру. Он не давал ей опомниться, не давал отдышаться. Только этот жгучий, унизительный и невыносимо возбуждающий ритм.

Затем его пальцы скользнули прошлись по всей длине ее киски, собрав с нее блестящую влагу. Он поднес мокрые пальцы к ее губам.

— Открой, — приказал он низко, а его другая рука зажала ее запястья над головой. — Попробуй. Какая ты сладкая. Для меня.

Его глаза не оставляли ей выбора. Она, задыхаясь, открыла рот, и он ввел в него два пальца, протерев их о ее язык, о небо, заставив ее почувствовать свой собственный солоновато-медовый вкус. Возбуждение и смущение взорвали ее изнутри. Когда он вынул пальцы, она прохрипела, глядя на него сквозь влажные ресницы: