Книга Моя. По праву истинности, страница 87 – Виктория Кузьмина

— Как?.. Как же так? — прошептала она, и ее голос дрожал. — Ты уверен? Вы уже вызвали?.. А... никто не пострадал? Слава Богу...

Я нахмурилась, сердце заколотилось где-то в горле. Кинула взгляд на Сириуса. Он, услышав панику в ее голосе, резко вдавил педаль газа, обгоняя какую-то медленно плетущуюся иномарку. Мама все еще говорила по телефону, а я, переведя взгляд на лобовое стекло, увидела, что мы уже въезжаем в наш двор. И тут же перед глазами появился черный, едкий дым, валивший столбом из окна нашей квартиры.

Из нашего окна.

Наша квартира горела.

Машина еще не успела полностью остановиться, как я уже рванула дверь. Воздух снаружи был горьким и едким.

— Майя, стой!

Сириус настиг меня за два шага, перехватив за плечи, когда я попыталась ринуться вперед, в гущу толпы. Вокруг плакали дети, ревели сирены пожарных машин. Двое пожарных, огромные в своих спецкостюмах, выносили из подъезда нашу соседку снизу, бабушку Анфису. Она была бледная и беспомощная.

— Агаточка, родная! — чей-то голос заставил меня обернуться. Это была Евгения Ивановна, наша соседка справа, добрая женщина, с которой мы всегда были в теплых отношениях. Ее лицо было испуганным. — Слава Богу, вы не дома! Мы так перепугались... у вас там что-то рвануло!

Я подняла голову и увидела то, от чего кровь застыла в жилах. Окна нашей квартиры были выбиты, а из черного, обугленного провала валил густой дым. Кирпичная кладка вокруг была расколота и осыпалась. Пожарные уже сбивали основное пламя, но зрелище было апокалиптическим.

Сириус крепче прижал меня к себе, запахивая полы куртки, которую я впопыхах даже не застегнула.

— Все будет в порядке, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и пытающийся быть успокаивающим.

Но эти слова стали последней каплей. Я резко повернулась к нему, и все отчаяние, вся боль вырвались наружу.

— Что будет в порядке?! — мой голос сорвался на крик. — У нас теперь нет дома! Ничего нет! Ни вещей, ни документов... ничего!

Меня затрясло. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами. Сириус, не говоря ни слова, легко подхватил меня на руки и понес прочь от этого кошмара. В замедленной съемке я увидела свою маму, которая, забыв о больной ноге, ковыляла к нам по гололеду. Увидев меня на руках у Сириуса, она с испуганным лицом бросилась к нам.

— Доченька! С тобой все в порядке?

Но со мной было не в порядке. Низ живота сдавила острая, пронзительная боль, заставившая меня тихо стонать.

Нет. Только не это. Не сейчас.

Сегодня как раз было назначено УЗИ. Как я теперь рожу без документов? Паника, холодная и липкая, сжала горло.

Сириус, не выпуская меня из рук, усадил на переднее сиденье, помог забраться маме и рывком тронулся с места.

— Доченька, где болит?

— Живот... — прошептала я, стараясь дышать глубже, но боль не отпускала, а лишь растекалась ниже, отдавая тупой ноющей тяжестью. Мне стало по-настоящему страшно. Страшно, что я могу потерять свою маленькую фасолинку.

Сириус грязно выругался, положив свою большую ладонь мне на низ живота. Его прикосновение было одновременно и властным, и удивительно нежным.

— Пристегнись, — бросил он через плечо моей маме, и машина рванула вперед с такой скоростью, что меня вжало в кресло.

Одной рукой он уверенно вел своего черного монстра, лавируя между потоками машин, а другой сжимал мою ногу, поглаживая ее большим пальцем, будто пытаясь передать мне свою уверенность.