Книга Моя. По праву истинности, страница 89 – Виктория Кузьмина

* * *

Я сидела, прижав колени к груди, в центре огромной кровати в комнате Сириуса. Поза была детской, защитной, но внутри все было скомкано и перевернуто. За окном медленно сгущались зимние сумерки, окрашивая небо в сиреневые тона.

Разговор с мамой был тяжелым, как проглоченный камень. Ее шок от новости о моей беременности был почти физически ощутим. Она смотрела на меня, и в ее глазах читалось непонимание.

Она думала, что Сириус просто мой парень, который из доброты сердца помогает нам и даже познакомился с ней из уважения ко мне. Думала, что все это мимолетная страсть, юношеское увлечение. А оказалось... оказалось, что я ношу в себе ребенка оборотня, и мое будущее навсегда связано с этим жестоким, одержимым миром.

Селеста, с ее врожденным тактом, уловила натянутость когда мы приехали обратно и под благовидным предлогом увлекла мою маму на кухню — пить успокоительный чай и обсуждать что-то нейтральное.

А я осталась одна.

Сириус уехал почти сразу, как привез нас обратно в особняк. Его последние слова — «Не накручивай себя, отдохни» — прозвучали как приказ, но в них я с удивлением уловила нотку искренней заботы. Он видел, что я на грани.

И я понимала, как ни крути: серьезный разговор нам предстоит. Так больше продолжаться не может.

Мои обиды, моя боль — это мое. Но моя дочь, эта крошечная жизнь под сердцем, была ни в чем виновата. Она не должна страдать из-за нашей с Сириусом войны. А если для ее безопасности нужна эта метка... что ж, пусть. Всего лишь укус. Больно, унизительно, но пережить можно. А там... а там можно будет жить в разных концах этого проклятого особняка пока мы не решим вопрос с квартирой. К черту его и его одержимость.

Я просидела так, кажется, целую вечность, уткнувшись лбом в колени. Пыталась отвлечься, переписываясь с Лизой.

Она прислала новое фото карапуза. Я открыла его и чуть не поперхнулась. На снимке ее малыш, этот богатырь, сиял беззубой, как мне казалось, улыбкой. Но нет... присмотревшись, я увидела их. Два крошечных, жемчужно-белых зубика, робко выглядывающих из нижней десны. Совсем малюсенькие. У ребенка, которому и месяца нет? Откуда? Он был слишком мал для этого!

— Кому улыбаешься?

От неожиданности я вздрогнула так, что телефон выскользнул из ослабевших пальцев и упал на кровать экраном вверх, демонстрируя Сириусу, бесшумно подошедшему ко мне, улыбающегося младенца.

Он поднял аппарат двумя пальцами, изучил снимок с профессиональным, оценивающим видом и произнес спокойно:

— Какой у Мори, однако, здоровяк. И зубки уже прорезались. Рановато, конечно.

Я выхватила телефон обратно, сердце бешено колотилось.

— Он же только родился! Откуда в таком возрасте зубы?!

Сириус фыркнул и опустился на край кровати. Его вес заставил матрас прогнуться, и я непроизвольно съехала на пару сантиметров ближе к нему.

— Он ребенок оборотня, Майя. Наши дети развиваются быстрее. Зубы, попытки ползать, ходить — все это приходит раньше. Потом, конечно, выравнивается, но первые месяцы... да, они не такие, как у человеческих младенцев.

Я молча посмотрела на телефон, послала Лизе смайлик и короткое «Молодец! Зубки — это здорово!», а потом перевела взгляд на Сириуса. Его близость снова начала оказывать на меня свое дурманящее действие.

— Тебе удалось что-то выяснить? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.