Книга Моя. По праву истинности, страница 91 – Виктория Кузьмина

— Сириус... — мой протест утонул в его губах, превратившись в стон, когда его ладонь грубо сжала грудь через тонкую ткань футболки.

Боль, острая и сладкая, пронзила меня, заставив выгнуться.

— Молчи, — голос прозвучал как низкий рык прямо в опаленные дыханием губы. Обжигая изнутри. — Сегодня ты будешь только стонать. Для меня.

Одним резким движением он сорвал с меня футболку, а затем и лифчик. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром его ладоней и рта. Он обжигал мою кожу губами, покусывал, оставляя влажные следы, которые пылали, как метки. Властным движением рук скользнул вниз, расстегивая джинсы и стащил их вместе с трусиками. Отшвырнув подальше.

Как подтверждение того, что сегодня моя одежда мне больше не понадобится.

Я осталась полностью обнаженной под его тяжелым, властным взглядом. Стыд и возбуждение боролись во мне, но последнее стремительно побеждало, разливаясь по жилам горячей лавой. Он встал на колени между моих ног. Алые глаза пылали в полумраке, изучая, владея.

— Какая же ты прекрасная, когда покорна, — прошептал он тихо. Рокочуще. Впиваясь пальцами в мои бедра, оставляя на коже алые отпечатки. Метки его власти. Бестужев раздвинул мои ноги шире, раскрывая полностью, и я почувствовала, как по телу пробежала новая, сокрушительная волна желания. Темного, как ночь за окном, и жаркого, как сам ад. Его кадык дернулся. Взгляд, направленный прямо в центр моего желания, пылал.

Но следующие действия Сириуса выбили последние мысли из моей головы. Он соскользнул с кровати и дернул мои бедра к краю. Моя попа свисла, и я не понимала, что он собирается делать.

Пока он не опустился на колени.

— Ч...Что ты…?

Его затуманенный алый взор был голодным. Не теряя времени, он подхватил меня за колени и ловко закинул их себе на плечи. От мысли, что он прикоснется ко мне там губами, я подскочила, но он не дал мне отползти.

Губы впились туда. В самый жар моего естества. Вырывая крик из меня. Громко. Порочно.

Его язык творил что-то невообразимое. Он вылизывал меня там широкими мягкими движениями. Посасывал.

В попытке заглушить стон, я прикусила кулак, но он свободной рукой дернул меня за эту руку и положил себе на голову, продолжая доводить меня до экстаза своим языком. Но не дал перешагнуть грань. Не давал мне кончить. Хоть я и была близка, но...

Он оторвался от меня, но не встал с колен. Смотрел, как я изгибаюсь от удовольствия, раскрытая перед ним.

Пальцы нашли мой клитор, уже влажный и пульсирующий. Он не ласкал, а властвовал — сильными, уверенными круговыми движениями, которые заставляли меня кричать и извиваться.

Другой рукой он проник внутрь меня. Один палец, потом два. Они двигались глубоко, растягивая, заполняя пустоту, и я чувствовала, как теряю контроль, как мое тело предает меня, отвечая ему дикими, непроизвольными волнами удовольствия.

— Ты вся горишь для меня, — прошептал он, прикусывая за внутреннюю сторону бедра, пока его пальцы продолжали ласкать. — Вся мокрая. Вся моя.

Я не могла думать. Мысли распадались на куски. Осталось только чувство — всепоглощающее, животное. Бестужев был везде. Его запах, его прикосновения, его власть. И его член, огромный и твердый. Находясь на грани безумия, я желала, чтобы он заполнил меня.

Он убрал пальцы, и я издала жалобный звук протеста, но парень уже навис надо мной. Руки подхватили меня под бедра, приподняв, и в следующее мгновение он вошел. Не медленно, не нежно, а одним мощным, разрывающим толчком, который выгнал из легких весь воздух и заставил глаза закатиться.