Книга Золушка. Революция, страница 115 – Ямиля Нарт

А вот сухопарый мастер-снабженец, отвечает тем же «нет», но его взгляд скользит по сторонам, а внутри… внутри я чувствовала не страх, а холодный, расчётливый ужас и тяжёлый, уродливый комок вины. Ложь. Он знает.

Когда Кассиан, получив мой едва заметный кивок, велел гвардейцу увести его в другую, «особую» камеру, в глазах мастера мелькнуло понимание и безнадёжность.

Эдгар сидел рядом, его плечо иногда слегка касалось моего. Он не владел моим даром, но его присутствие было опорой. Когда я выдыхалась, чувствуя, как от постоянного напряжения начинает болеть голова, его пальцы под столом находили мои и сжимали их, передавая тихую, тёплую поддержку. Иногда он задавал уточняющие вопросы с точки зрения алхимика, ловя допрашиваемого на технических несоответствиях, и это помогало.

Тех, кто отвечал правдивым, пусть и испуганным, «нет», отпускали почти сразу — с предписанием не покидать город и ждать дальнейших распоряжений. Их изумлению и слезам облегчения не было предела. Мы буквально сбивались с ног. Допросы шли с утра до глубокой ночи, с короткими перерывами на еду и сон. Кассиан работал вместе с нами, его энергия казалась неиссякаемой, но и в его глазах копилась усталость. Страна была на грани паники. Люди не понимали, что происходит, видя лишь аресты и слухи о чудовищных преступлениях Гильдии.

Так мы прошли через десятки людей. Большинство были винтиками: охранники, которые просто сторожили «секретный объект», рядовые рабочие, выполнявшие одну операцию в цепочке, не видя общей картины. Их мы выявляли быстро, почти мгновенно чувствуя их неведение в ключевых вопросах. Их освобождали, и они уходили, потрясенные, но с чувством невероятного облегчения.

Но были и другие.

Мастер с мельницы, тот самый, с бесцветными глазами. Он был посвященным. И его сопровождала не только клятва, но и слепая вера в «высшую цель» Гильдии, в необходимость их дела для «прогресса Империи».

Кассиан задавал вопросы. Мастер либо отмалчивался, либо изрекал бессмысленные, заученные фразы о «благе государства» и «священном долге перед магией». Я чувствовала, как его Пламя — искаженное, холодное, жесткое, как сталь, — отгораживается от нашего воздействия непробиваемой стеной убежденности.

— Вы делали пыль из людей, — сказала я прямо, глядя на него сквозь тень капюшона.

Он даже не дрогнул.

— Мы добывали энергию для будущего Империи. Слабые, больные, безродные… их смерть обретала смысл, становясь силой для живых. Это высшая алхимия. Вы, девочка, с вашими душистыми кремами, разве можете понять величие настоящей магии?

От этих слов меня покоробило. Эдгар рядом сжал мою руку, его Пламя вспыхнуло жарким, праведным гневом. Но гнев был плохим советчиком. Он только укреплял стену мастера.

Я закрыла глаза. Вспомнила урок феи. Сила Анхилии работает через резонанс. Нужно найти точку соприкосновения, пусть даже самую уродливую. Этот человек верил в необходимость жертв.

Я открыла глаза и посмотрела на него не как на чудовище, а как на заблудшего фанатика.

— Вы верите, что это было необходимо? — спросила я, и в голосе моем не было осуждения, только вопрос.

Он на секунду сбился. Ожидал криков, угроз.

— Да, — выдохнул он.

— Ради будущего? Ради Империи?

— Да.

— А если бы для этой силы потребовалась ваша жизнь? Жизнь ваших детей? Вы бы тоже принесли их в жертву? Во имя той же великой цели?