Книга Золушка. Революция, страница 116 – Ямиля Нарт

Тут он дрогнул. В его стальном Пламени появилась микроскопическая трещина. Личная привязанность. Страх за свое. Это был ключ.

И мы с Эдгаром ударили в эту трещину. Не силой, а контрастом. Мы направили на него всю мощь нашего объединенного Пламени. Мы обрушили на него не гнев, а бездну сострадания к тем, чьи жизни он перемолол. Сострадания и непонимания: как можно, любя своих, не понять любви других?

Его стена дала трещину. Клятва все еще держала его язык от разглашения технологии. Но она не могла помешать ему говорить имена. Имена тех, кто отдавал приказы, кто поставлял «сырье», кто распределял готовую пыль. Он выпалил целую цепочку: гильдейских чиновников, поставщиков из больниц и богаделен, офицеров стражи, закрывавших глаза, банкиров, отмывавших деньги.

Кассиан записывал, не проронив ни слова. Когда мастер, обессилевший и рыдающий, умолк, его молча вывели.

Так мы работали день и ночь, с перерывами на короткий сон и еду. Мы выбивались из сил. После каждого такого сеанса с посвященным я чувствовала себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Эдгар держался стойко, но и он бледнел, а в его обычно теплых глазах поселилась усталая, тяжелая грусть.

Через два дня основной поток арестованных иссяк. Сеть была раскрыта. Невиновные — отпущены. Виновные — изолированы и ждали суда. В городе, по донесениям Кассиана, паника сменилась осторожным, выжидательным спокойствием. Люди видели: корона действует жестко, но не слепо. Преступников хватают, но простых работяг, обманутых или запуганных, — отпускают.

Наконец, через пару дней, в официальных «Королевских вестниках» появилось краткое, сухое сообщение: о раскрытии заговора внутри Гильдии, о преступных деяниях её руководства, о начале чистки. И тут хлынул поток. Доносы, анонимные и подписанные, правдивые и откровенно клеветнические, желание свести счёты или выслужиться. Нас с Эдгаром уже называли «Безликими Судиями» или «Призраками Истины». О нас складывали легенды: что мы — древние духи, вызванные королём, что мы читаем мысли, что от нашего взгляда лжецы падают замертво. Эти слухи пугали, но они же и работали на нас — население понемногу успокаивалось, видя, что невиновных не трогают, а репрессии направлены на вполне конкретных, одиозных лиц.

На четвертый день нас вызвал король. На этот раз он принимал нас в своих личных покоях. Выглядел он не лучше, но в глазах появилась твердая определенность.

— Работа проделана титаническая, — сказал он, когда мы поклонились. — Благодаря вам, мы не увязли в болоте подозрений и не выпустили на волю настоящих чудовищ. Гильдия обезглавлена и парализована. Теперь предстоит долгая работа по реформированию, по созданию новой системы магического регулирования. Но первый, самый страшный шаг сделан.

Он помолчал, разглядывая нас.

— Вы — мощное оружие. Опасное. Такое оружие либо держат при себе на золотой цепи, либо… уничтожают, пока оно не обратилось против тебя. — в его голосе не было угрозы, лишь констатация политической реальности.

Мое сердце замерло. Эдгар выпрямился, его рука невольно сжала мою.

— Но я не собираюсь ни держать вас на цепи, ни уничтожать, — король тяжело вздохнул. — Вы доказали, что ваша сила служит порядку и справедливости. И что вы умеете ею пользоваться с умом и… с человечностью. Я в долгу перед вами обоими.