Книга Золушка. Перезагрузка, страница 137 – Ямиля Нарт

Я стояла на пороге, сжимая кулаки. Война продолжалась.

На следующий день я в сопровождении Виктора направилась в здание суда. Мое настроение было мрачным, но решительным. Едва мы переступили порог огромного зала с высокими потолками, украшенными фресками, как я заметила знакомую крупную фигуру. Гессенский дог стоял в тени колонны, его умные глаза были прикованы ко мне. В голове прозвучал спокойный, уверенный голос Кассиана:

— Не волнуйся. У тебя есть заключение Гильдии. Максимум, что им светит — небольшая компенсация за моральный ущерб. Держись уверенно.

Облегчение, теплое и живительное, разлилось по мне. Он был здесь.

Я кивнула ему и вошла внутрь зала суда.

Мой адвокат, немолодой, но чрезвычайно подтянутый мужчина по имени Лоран, нанятый, как он выразился, «по просьбе нашего общего друга», встретил меня с новостью.

— Мисс Мёрфи, ситуация интересная, — тихо сказал он. — Поступило второе заявление, аналогичное первому. Поскольку обвинители и предмет иска схожи, я ходатайствовал об объединении дел. Судья согласился. Ваши оппоненты уже внутри.

В зале суда, помимо судьи — седовласого мужчины с усталым лицом, — сидели две женщины. Одна было дородной, с заплаканным лицом и театрально подрагивающим подбородком. Другая — худая, с острым взглядом и плотно сжатыми губами. Я их никогда раньше не видела.

Слушание началось. Первой давала показания Марта Бригс, на лице которой была явная стрептодермия — инфекционное поражение кожного покрова, спровоцированное стрептококком. Мелкие пузырьки с гноем на ее лице было видно даже с моего места. Она с пафосом, размахивая руками, описывала, как мой крем, цитата, «выжег ей всю кожу, оставив багровые, сочащиеся волдыри, которые невыносимо болят».

Затем слово взяла Клара Осмонд. Она говорила с ядовитым шипением, утверждая, что крем вызвал у нее «сильнейшую сухость, зуд, стянутость и шелушение, словно кожа потрескалась и осыпается прахом».

Я слушала, и кусочки пазла складывались. Их показания были не просто преувеличены — они взаимоисключали друг друга. Одно и то же средство не могло одновременно вызывать сочащиеся волдыри и сильную сухость. А слова миссис Осмонд… «непонятное средство от девки, что никогда нигде не обучалась — только полы и мыла»… это была почти дословная цитата леди Стормтон с того злополучного ужина.

Тревога понемногу сменялась холодным, аналитическим удовлетворением. Они перестарались.

Когда слово дали моему адвокату, мэтр Лоран поднялся с невозмутимым видом.

— Ваша честь, у меня к истцам всего несколько вопросов, — его голос был бархатным и спокойным. — Госпожа Бригс, вы утверждаете, что средство вызвало мокнущие, сочащиеся волдыри?

— Да! Просто ужасные! — взвизгнула Марта.

— А вы, госпожа Осмонд, утверждаете, что средство вызвало, напротив, сильнейшую сухость, шелушение и зуд?

— Именно! Кожа стянута, как пергамент, и чешется! — прошипела Клара.

Мэтр Лоран сделал театральную паузу, оглядев зал.

— Любопытно. Один и тот же продукт, из одной и той же партии, согласно вашим же показаниям, купленный в один и тот же день, вызывает у двух разных людей диаметрально противоположные, взаимоисключающие реакции. Одна из которых характеризуется избыточным выделением жидкости, а вторая — ее острым дефицитом. С точки зрения логики и элементарной алхимии, это невозможно. Если только... — он снова сделал паузу, — если только кто-то из вас, милые дамы, не говорит неправду. А может быть, неправду говорите вы обе?