Книга Золушка. Перезагрузка, страница 74 – Ямиля Нарт

«Ну что ж, — раздался в голове довольный голос кота. — Поздравляю. Вы не только не взорвали лабораторию, но и получили вменяемый результат. Для первого раза — более чем удовлетворительно. А теперь, раз уж вы закончили с фейерверком, не помешало бы провести серию контрольных экспериментов для определения точной энергоемкости. И приберитесь, здесь пахнет псиной».

Следующие несколько дней прошли в непрерывных экспериментах.

Мы тестировали «опалы» на всех малопотребляющих артефактах, что смогли найти в поместье. Часы Гримза, годами стоявшие без дела, вновь пошли с идеальным ходом. Светильник в библиотеке загорелся так ярко, что пришлось его приглушать. Мы убедились: наш источник энергии не просто работал, он был стабильным, безопасным и невероятно эффективным.

Спустя два дня мы подводили итоги нашего проекта по оздоровлению кожи. Кевин, Инна, миссис Дженкинс и я — все мы две недели исправно использовали средства, подобранные под наши типы кожи.

Кевин нервно уселся на стул перед объективом. За это время он с почти религиозным рвением следовал всему, что я предписала: умывался гелем с чайным деревом и ромашкой, наносил увлажняющий крем и точечно прижигал самые серьезные воспаления нашей мазью с салициловой кислотой и серой. Я сама и Инна не отставали.

Щелчок затвора прозвучал торжественно. Я сменила пластину и сфотографировала Инну, а затем миссис Дженкинс. Наконец, мой портрет сделал Кевин, дрожащими руками направив объектив на меня.

Проявка заняла несколько минут томительного ожидания. Когда я разложила четыре новые пластины рядом со старыми, сделанными две недели назад, в оранжерее воцарилась абсолютная тишина. Разница была поразительной.

На старом снимке Кевин смотрел исподлобья, его лицо было покрыто красными буграми и воспаленными болячками. Теперь кожа, хоть и не идеальная, стала значительно ровнее. Краснота ушла, крупные воспаления сошли на нет, остались лишь следы постакне и единичные мелкие высыпания.

— Боже… — прошептал он, проводя пальцем по контуру своего лица на пластине. — Это… это же я.

Инна тоже не могла сдержать улыбки. Ее экзема после нашей мази на основе «слёз русалки» практически сошла на нет, как и у Мило. Даже миссис Дженкинс, ворча, что «в ее годы не до красоты», украдкой любовалась своим отражением на пластине — шершавость на ее щеках и руках уступила место более гладкой и ухоженной коже. Лицо смотрелось гораздо свежее. А я смотрела на себя и видела не изможденную, бледную затворницу с темными кругами под глазами, а молодую девушку с ясным взглядом и кожей, сияющей здоровьем.

— Всё работает, — сказала я. — Медленно, но верно.

Окрыленная успехом, я в тот же день отправилась в город с Виктором. Поднявшись по скрипучим ступеням знакомого невзрачного здания, я с легким волнением переступила порог патентного бюро. Воздух, как и в прошлый раз, пах пылью и старой бумагой .

Миссис Гловер из-за своей стойки, увидев меня, засияла как медный самовар.

— Дорогая моя! — воскликнула она, бросившись ко мне и хватая за руки, тут же оценивающим, опытным взглядом проверяя состояние моей кожи. — Вижу, твои снадобья и на тебе творят чудеса! Кожа сияет! А мои-то ручки, гляди! — она с гордостью продемонстрировала ладони, которые действительно выглядели куда лучше — мелкие трещинки затянулись, кожа стала мягче. — Муж аж порадовался, говорит, молодею на глазах. Все девчонки в отделе твоим кремом мажутся, просто благодать! Бери, бери свое сокровище! — она с торжеством вручила мне плотный пергаментный свиток, перевязанный шелковой лентой. — И не подведи нас, родная! Мы в тебя верим!