Книга История (не) Белоснежки, страница 108 – Ямиля Нарт

Два дня, что мы там провели, были волшебными. Настоящей передышкой. Я научила всех играть в «Крокодила» (объяснять слова жестами), в «Крестики-нолики» на расчерченной палочкой земле и в «Мафию». Последняя игра особенно всех увлекла. Фальк, к всеобщему удивлению, оказался гениальным мафиози, с лёгкостью запутывавшим даже Бертрана. Геральдис же, когда был «мирным жителем», клеймил всех подряд с таким комическим пафосом, что мы просто валялись со смеху. Белоснежка, сначала стесняясь, быстро втянулась и однажды, будучи «шерифом», с потрясающей хладнокровной логикой вычислила Фалька, чем вызвала у того редкую, почти отеческую улыбку одобрения

Элвин и Фрида жарили на костре мясо и овощи — было подобие барбекю. Белоснежка бегала босиком по траве, её смех звенел, как колокольчик. Всё было хорошо.

В последний вечер нашего отдыха, после ужина, я почувствовала потребность побыть одной. Я вышла на берег и пошла вдоль кромки воды, слушая, как она ласково плещется о камни.

Я думала о том, как всё изменилось. О том, что у меня теперь есть дом, дело, семья… и Ксил. Мысль о нём вызывала тёплую, сладкую дрожь внутри. Наши отношения после того вечера развивались стремительно и естественно, как будто так и должно было быть. Мы ещё не говорили о главном вслух, но это висело в воздухе между нами.

Я углубилась в тень высоких сосен, как вдруг из-за широкого ствола метнулась тёмная фигура.

Что-то блеснуло в полумраке и с глухим стуком вонзилось в кору дерева на том месте, где только что была моя голова. Нож.

Передо мной, с перекошенным от бешенства лицом, стояла Агата. Она была грязна, худа, одежда на ней висела лохмотьями, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием.

— Ты всё испортила! — прошипела она, выдёргивая нож.

Она бросилась на меня. Я отпрыгнула назад, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я была безоружна. Магии для серьёзного заклятья в момент паники не собрать. Я попыталась увернуться, но корни спутали ноги, и я споткнулась, падая на спину. Агата взвизгнула от торжества и занесла нож.

И тут пространство рядом со мной словно сжалось и разорвалось. Воздух затрещал, запахло озоном и серой. Из ничего материализовался Ксил. Он появился так быстро, что был скорее вспышкой тёмной энергии, чем существом. Его лицо, обычно спокойное или ироничное, было искажено такой холодной, абсолютной яростью, что мне стало страшно уже за женщину.

Он даже не взмахнул рукой. Просто посмотрел на Агату. В его перламутровых глазах вспыхнул багровый отсвет.

Женщина застыла с поднятым ножом. Потом из её горла вырвался не крик, а хриплый, пузырящийся звук. Её тело окутало на мгновение малиновым сиянием, исходящим изнутри. От её фигуры повалил едкий чёрный дым. Она не сгорела — она испарилась, рассыпалась на глазах в пепел, который тут же развеял лёгкий вечерний бриз. Нож с глухим стуком упал рядом.

Всё заняло не больше двух секунд.

Я лежала на земле, смотря на это место, где только что был живой человек.

Впервые за всё наше общение я осознала, с какой силой связала свою жизнь.

Ксил обернулся ко мне. Ярость в его глазах угасла, сменившись такой животной, почти панической тревогой, что я едва узнала его. Он рухнул на колени рядом, его руки дрожали, когда он схватил меня за плечи, помогая сесть, и тут же ощупал, цела ли я, не ранена ли.